Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 131 – Дэн Симмонс

Иногда Хэнсен ловил себя на мысли, что неплохо бы разбавить свои изменчивые, как хамелеон, личины легкой «голубизной», но всякий раз отказывался от этой затеи. Он не был извращенцем.

Осознавая всю психопатологию своих предпочтений, Хэнсен избегал стереотипного поведения, которое изобличило бы в нем преступника. Теперь он уже вышел из возраста среднего серийного убийцы. Он сдерживался и совершал не больше одного убийства в год. Хэнсен мог позволить себе любые перелеты и тщательно распределял свои жертвы по всей стране так, чтобы не оставалось никаких географических привязок к его текущему месту проживания. Он не брал никаких сувениров, кроме фотографий, хранившихся в титановом чемоданчике, который он запирал в дорогом сейфе в подвальной оружейной комнате. Дверь в эту комнату Хэнсен всегда держал на замке, и входить в нее мог только он и никто другой. Если полиция найдет этот чемоданчик с сувенирами, с его нынешней личностью придется проститься навсегда. Если его теперешняя жена или пасынок каким-то образом проникнут в комнату, откроют сейф, обнаружат чемоданчик и даже умудрятся вскрыть его… что ж, он все равно считал их расходным материалом.

Но этого просто не могло случиться.

На данный момент Хэнсену было известно, что тот афроамериканский скрипач из Чикаго, Джон Веллингтон Фрирз, с которым он водил знакомство два десятилетия назад и который являлся отцом его Девятого номера, находится в Буффало. Он знал, что Фрирзу показалось, будто он встретил Хэнсена в аэропорту. Самого Хэнсена это удивило и расстроило, ведь со времен Чикаго он перенес пять пластических операций и сам бы не узнал себя прежнего. Но он также понимал, что ни один из полицейских в участке не поверил сбивчивой взволнованной болтовне Фрирза. Джеймс Б. Хэнсен официально считался мертвым, как и малышка Кристал Фрирз. В доказательство этого у чикагской полиции имелись стоматологическая карта и фотографии обгоревшего трупа с частично сохранившейся татуировкой морского пехотинца, которой любил щеголять Джеймс Б. Хэнсен. И у него даже не возникало мыслей, что кто-то может заметить внешнее сходство между нынешним воплощением Джеймса Б. Хэнсена и той, прежней, чикагской личиной.

Хэнсен не услышал криков у себя за спиной в аэропорту – за многие годы стрельбы без наушников он слегка оглох. И о случившемся узнал не сразу, не на работе, ведь по завершении деловой поездки во Флориду он устроил себе двухдневные каникулы. Хэнсен всегда проводил один или два дня вдали от работы и семьи после своей ежегодной Особой поездки.

Когда Хэнсен услышал о Фрирзе, то первым делом захотел поехать в аэропорт, в «Шератон» и расправиться с этим переоцененным скрипачом. Он уже подъехал к «Шератону», когда холодный аналитический интеллект гения снова взял верх над эмоциями. Если Фрирза убьют в Буффало, начнется расследование, и сразу всплывет его безумное заявление о встрече в аэропорту, к делу могут привлечь чикагский отдел полиции и даже заново открыть дело Кристал Фрирз.

Хэнсен решил подождать, пока чернокожий старик вернется к своей одинокой жизни в Нью-Йорке, а затем отправится в концертное турне. Хэнсен уже скачал подробное расписание предстоящего турне и решил, что Денвер станет отличным местом для неудачного ограбления. Смертельный выстрел. Скромный некролог в «Нью-Йорк таймс». Но у этого плана существовал ряд проблем: Хэнсену пришлось бы поехать вслед за Фрирзом, а о таких поездках всегда остается информация, и в случае убийства в другом городе имя Хэнсена ни в коем случае не должно было всплыть при расследовании. И все же Хэнсен не хотел ждать. Он хотел, чтобы Фрирз умер. И как можно скорее. Но ему потребуется другой очевидный подозреваемый, которого не только обвинят в преступлении, но и застрелят за сопротивление при аресте.