Книга Летние гости, страница 133 – Фиона О’Брайан

Я пожимаю плечами.

— Когда думаешь об этом, это просто поражает воображение. За каждые два дня мы сейчас производим столько же информации, сколько за предыдущие двадцать тысяч лет. – Он качает головой. – Если бы люди только знали, насколько это невероятно. А все началось с обычного телеграфа.

Я думаю, они скоро узнают, хотят они того или нет, потому что именно об этом и рассказывает папин документальный фильм – об истории коммуникации. Вот почему он готовит материал про подводный кабель. Папа возвращается к чтению, так что я могу снова наблюдать за ним. Странно, что теперь остались только он и я. Думаю, Пат не считается, ведь папа не хочет верить, что он здесь. Иногда мне хочется, чтобы выжил не я, а Пат, потому что они с папой были очень близки. Думаю, папе так было бы проще.

Надеюсь, папа знает, как сильно я его люблю. Я не могу ему этого сказать, но он отличный отец – самый лучший. Только вот есть вещи, которых он не знает. То, о чем я никогда не говорил ни ему, ни кому-либо другому, то, что я никогда не смогу рассказать. Вот почему папа не знает всего, что произошло в тот день, когда умерли мама и Пат. Это словно ужасная тайна, которую я должен хранить.

Когда я устроил сцену на барбекю с Фрэнком в тот день и мама решила отвезти нас обратно к папе, как и предлагал Пат, я был очень доволен. Я просто хотел уехать домой, к папе, уйти оттуда, где хозяйничал Фрэнк. Это было странно. В общем, я поднялся наверх, чтобы собрать вещи. Пат уже собрал свои и вышел на улицу пообщаться с соседским мальчиком, которого мы знали по школе. Мама внизу убирала со стола и ставила тарелки в посудомоечную машину вместе с Фрэнком. Ну я так думал. Я как раз собирал вещи и запихивал их в рюкзак, когда дверь тихо открылась. Я думал, это Пат или мама пришли проверить, в порядке ли я, но нет. Это был Фрэнк. Он закрыл за собой дверь, подошел к окну и выглянул наружу. Затем повернулся ко мне лицом.

— Шон, – сказал он, – нам нужно поговорить, только вдвоем.

Я застыл на месте и оказался в ловушке. И хотя я был не один, а в доме с мамой и Патом, мне стало страшно. Было что-то этакое в том, как Фрэнк смотрел на меня, в том, как его губы улыбались, а глаза нет, в том, как изменился его голос, став другим, более медленным. Очень похоже на директора нашей школы, мистера Лабровски, когда он злится на наш класс, приходит и говорит очень раздельно, чтобы его внимательно слушали.

— Садись, Шон. Послушай меня.

Я опустился на нижний ярус и посмотрел на него.

— Я знаю, что вам с Патом тяжело переживать развод родителей, это никому не нравится. Но, к сожалению, такое случается, и людям приходится двигаться дальше. «Двигаться дальше» означает, что мамы и папы начинают новую жизнь, и эта жизнь включает в себя других людей, новых друзей, иногда они даже играют свадьбу с этими новыми друзьями и создают новые семьи.

Я с трудом сглотнул.

— Тут такое дело. Я люблю твою маму, правда люблю. Уже довольно давно. Она именно та женщина, о которой я мечтал, и я потратил много времени и сил, чтобы дотянуть нашу дружбу до такого уровня. И видишь ли, Шон, я не позволю никому, особенно избалованному маменькиному сынку, все испортить. Я порядочный, трудолюбивый человек. Со временем я стану хорошим мужем твоей матери и твердым, но щедрым отчимом тебе и Пату. Но если ты когда-нибудь снова проделаешь такой трюк, как только что, я просто не знаю, что с тобой сделаю. Ты понял меня?