Книга Какие планы на Рождество?, страница 45 – Карен Понт

Давид с Донованом и на сей раз не перекидываются ни словечком, если не считать пары-тройки весьма обидных подколов. У такой неприязни явно должно быть какое-то объяснение, кроме того факта, что они братья.

Но, по правде говоря, я не успеваю долго поразмышлять над этим, потому что Элен, едва убрав тарелки после ужина, предлагает поиграть в настольные игры. Кажется, никто не удивлен, и из этого я заключаю, что речь снова о традиционных развлечениях семейства в канун Рождества.

Я не фанатка настольных игр. И честно говоря, причина проста — я ненавижу проигрывать. В мои тридцать с хвостиком я такой же скверный игрок, каким была и в пять лет, когда бабушке приходилось идти на стратегическое самопожертвование и позволять мне победить, только бы потом часами не любоваться на мою недовольную мордаху. И теперь мне самой страшновато представлять, как я буду играть со своим ребенком — придется сделать вид, будто я забыла хорошие карты в игре «Мемори».

А в программе нынешнего вечера — «Рисовалки». Поскольку мои способности к рисованию слабее, чем курица лапой, то я жду самого худшего. Наскоро формируются команды: Элен с Валери, Мэдди с Людо, а раз остается непарное количество игроков, то Давид, Донован и я формируем команду из троих участников.

Мэдди снова благодарит меня за то, что я приехала к ним, — в этом году она наконец-то играет в одной команде с любимым мужем. Нетрудно догадаться, что до этого из-за неприязни братьев друг к другу она была вынуждена выбирать в пару кого-нибудь из них двоих, из опасения, как бы они не стали саботировать игру и не испортили вечер.

Предположив, что мы еще можем проголодаться, Элен расставила на маленьком столике в гостиной домашнее печенье и шоколадные конфеты. За неимением места в желудке я удовольствовалась только одной печенюшкой — ну ладно, парочкой! — и тремя шоколадными конфетками.

По жеребьевке начинать игру выпало нашей команде, и мы выбрали Давида первым рисовальщиком. Я сразу почуяла: нас ждет выигрыш. Давид вытаскивает карту, и как только он заносит ручку над листом бумаги, уже закрепленным на деревянном мини-мольберте, я начинаю выступать с предположениями:

— Человечек? Пожарник? Огонь? Дровосек? Серийный убийца? Тот, кто готовится добыть огонь?

По-видимому, тут не привыкли к такому серьезному отношению к игре, когда простое угадывание в «Рисовалках» такое пылкое, будто на кону жизнь, — вокруг громкий хохот. А песок в перевернутых часах все убывает! Я не отвлекаюсь на них. Все-таки начало партии, расслабляться нельзя ни в коем случае!

— Давай же, Давид! Продолжай! Не так много времени у тебя! Рука? Человек, а у него рука? Человек, который стоил три миллиарда? Взять ребенка за руку?

Полусмеясь, полураздражаясь, Давид пытается подсказать нам правильный ответ, стуча ручкой по руке нарисованного им человечка и потом отводя от нее к голове длинные линии.

— Это он что, блюет? — пытается догадаться Донован, отчего его брат немедленно хмурит брови.

Проходит еще несколько секунд.

— Он что-то выбрасывает? Это человек, который выплевывает воду? Или слюну?

Возбужденная молчаливой поддержкой Давида, я подскакиваю как на иголках.

— Человек-паук? — выпаливаю я одновременно с гонгом, возвещающим о падении последней песчинки в песочных часах.