Книга Какие планы на Рождество?, страница 47 – Карен Понт

Под конец вечера Элен и Валери предлагают попкорн и чай их собственного приготовления с мандаринами и корицей. Отказывается только Давид — он предпочел пойти спать. Но никто и не ожидал, что он обрадуется выигрышу в «Рисовалке»!

Через полчаса, тихонько открывая дверь спальни, я ожидаю увидеть, что он давно спит глубоким сном. Но не тут-то было. Он неподвижно стоит лицом к окну, засунув руки в карманы. Стоит мне только закрыть за собой дверь, как он тут же оборачивается ко мне — лицо напряженное, губы поджаты.

— Он тебе нравится?

— Чего?

— Донован тебе нравится?

— Нравится ли он мне? Не знаю, он симпатичный, я бы даже сказала — красивый мужчина, но на этом все. С чего такой вопрос? Опять хочешь меня разыграть? Ты что, ревнуешь? — спрашиваю я весело.

— Разыграть, говоришь, хочу? Угу, просто мечтаю. Ты проводишь полвечера в объятиях моего брата и думаешь, что я тебя разыгрываю?

— Я, наверное, чего-то не понимаю: мы только что провели приятный вечер с твоей семьей, смеялись и играли, как и хотела твоя мать. Так в чем проблема-то?

— Проблема? Проблема в том, что тебя должны считать моей девушкой! А впечатление такое, что ты вот-вот потрахаешься с моим братом…

— Я не позволю тебе…

— Я тебя не заставлял, — перебивает он. — Это ты угодила в неловкую ситуацию и просила о помощи, умоляла меня, чтобы я дал тебе шанс сделать для меня что-нибудь. И в итоге сейчас именно я выставлен посмешищем перед матерью и сестрой. А Донован… вот уж кто, должно быть, ликует, знаешь, уже в который раз… Помнишь, что сказала мне недавно? «Обещание есть обещание». Если ты привыкла вот так держать свое слово, то дверь вон там. И повторяю: я не нуждаюсь в тебе, это ты просила меня о помощи.

Считая разговор оконченным, он уходит в ванную комнату, запирая дверь с той стороны на два оборота. Меня так изумила его ярость, что мысль пойти за ним или хоть что-то возразить не приходит в голову.

Да что же я, скажите на милость, сделала такого, чтобы прямо сейчас паковать чемоданы и уматывать? К тому же Давид прав — это он нужен мне. Мне нельзя уезжать, мне нужно стереть это проклятое видео.

А раз уж он, кажется, решил лишить меня ванной, то я быстренько раздеваюсь, с той же скоростью влезаю в пижаму, а потом ложусь и выключаю свет, не желая сознаваться себе, что при мысли о неминуемом отъезде в моей душе пробуждается какая-то грустная нотка.

Среди ночи

Прошло всего несколько часов — еще совсем темно, когда я вдруг резко вскакиваю в постели, просыпаясь… от тяжести — нет, не на сердце: немалый вес давит на меня.

Приглядевшись, вижу, что Бумазей — пес, чья кличка ничуть не напоминает о тяжеловесности, — развалился на кровати. А поскольку он немалых габаритов, то половина его лежит на мне. Давид, который, по своему обыкновению, спит глубоким сном, должно быть, не закрыл дверь, и вот животинке несказанно повезло найти себе ложе куда мягче, чем та корзинка, что стоит для него в гостиной. Четвероногие, что ни говори, тоже умеют ценить комфорт.

Я осторожно выбираюсь из-под теплого одеяла, чтобы зайти в ванную и выпить глоток воды. Во рту пересохло как в пустыне — готова дать руку на отсечение, это из-за того, что вчера после ужина я съела полкило попкорна.

Оказавшись перед зеркалом, я невольно вспоминаю упреки Давида и гнев, мелькнувший в его взгляде. Что же случилось между ним и Донованом, чтобы так разозлиться?