Книга Княжна из цветочной лавки, страница 164 – Мила Ваниль

— А угадай, — прищурился он.

Хм… Если судить по повадкам… Пожалуй, он…

— Медведь? — предположила я.

— А говоришь, не похож!

— Что, правда?!

— Ты еще испугайся, — фыркнул Тихон. — Я ж не зверь.

— Да знаю, знаю. Просто… Чудно это все.

— Отчего же?

— Понимаешь, я выросла в другом мире…

Вот с Тихоном можно было говорить обо всем, даже о Кате. Но мы с ним редко оставались наедине. Разве что, когда я шла к морю, погулять с Елисеем. Он сопровождал, помогал нести корзинку с ребенком. Вот только погода уже портилась, и прогулки эти не длились долго, из-за холодного ветра. А в дождь мы и вовсе оставались дома.

И все же это случилось, когда мы с Тихоном и Елисеем были на пляже. Тихон первый услышал, что кто-то спускается с холма, а за ним и я повернула голову, всматриваясь в даль.

— Громобой? — спросила я у Тихона, когда мужчина показался из-за кустов.

— Он, — подтвердил Тихон.

Я крепче прижала к себе Елисея… и отвернулась к морю, сердито вытирая выступившие на глазах слезы.

Чуда не случилось.

Гордей не обнял меня, не подошел. Остановился шагах в трех позади. Похоже, проклятие никуда не делось.

— Здравствуй, Карина.

Я вдруг поняла, что совершенно не готова к встрече с Гордеем. Вот такой парадокс… Ждала его, тосковала — и не знаю, что сказать.

Да что там! Я даже повернуться к нему не могу!

Интересно, почему…

Похоже, я боюсь, что в его взгляде опять боль. Ничего, кроме боли.

Но стоять к нему спиной как-то… неправильно.

— Здравствуй, — ответила я, обоворачиваясь. — Рада видеть тебя живым и здоровым.

Елисей притих на руках, заметив незнакомого ему человека.

Гордей не выглядел уставшим или изможденным. И одежда чистая, и щетина на лице ухоженная, и волосы коротко подстрижены. Не похоже, чтобы он спешил на встречу со мной. Да и стоит ли называть это возвращением? Ведь он не может ко мне прикоснуться. Зачем ему такая жена?

— И я рад, что ты жива и здорова, несмотря на то, что устроила, — вздохнул Гордей.

— Что? — вздрогнула я. — Устроила?

— Я о твоем визите в Ведобор, — пояснил он. И вдруг рыкнул на Тихона, который двинулся в сторону холма: — Куда это ты собрался? Сбегаешь?! Я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть!

— И что? — невозмутимо поинтересовался Тихон. — Я вас подвел?

— Как ты мог отпустить ее одну? Почему не остановил?

— Гордей, перестань, — вмешалась я. — Во-первых, это мое решение. Во-вторых, я была не одна. Саша…

— Ах, вот как! — Гордей уставился на меня. — Саша?! Это ты о Домбровском, я не ошибаюсь?! Этот дезертир еще ответит за все!

Елисей заплакал, испугавшись сердитого голоса отца. А Гордей… Он с ума сошел, что ли? И Тихон, и Александр пылинки с меня сдували, пока он… занимался делами государственной важности. И, вернувшись, он не благодарит их, а злится? Ревнует к Домбровскому? Бред!

— Тише, Лесь, тише. — Я успокаивающе похлопала малыша по спине. — Папа на тебя не сердится.

Только на меня. Как обычно!

Гордей стиснул зубы, и на его лице заиграли желваки.

— Если хочешь злиться, злись на меня, — произнесла я твердо, когда Елисей затих. — Ты несправедлив к тем, кто заботился обо мне… из уважения к тебе.

Я заметила, что Тихон уставился на меня удивленно, вроде как даже собирался что-то сказать, но передумал.

— Это я убедила Тихонаотпустить меня в Гиблый лес, а я его попросила охранять сына, — продолжила я. — Это я вынудила Домбровского следовать за мной в Ведобор. И это я уговорила всех молчать о том, что у тебя родился сын.