Книга Княжна из цветочной лавки, страница 166 – Мила Ваниль

— Что это значит? — встрепенулась Ирина Львовна. — Кариночка, ты как будто прощаешься!

— Не как будто, — возразила я. — Прощаюсь. Гордею больно, когда я рядом. Мы не можем быть вместе.

Он лишь молча опустил голову.

— Неужели ты сдашься? — не отступала Ирина Львовна. — Надо искать способ снять проклятие!

— Лэр Сапфирус, вы можете снять проклятие? Знаете кого-то, кто может это сделать? — обратилась я к чародею.

Он едва заметно качнул головой, подтверждая то, о чем я уже догадалась.

— Гордей, а ты нашел что-то в тех книгах… в библиотеке? Ты ведь искал способ снять проклятие, когда тебе охраняла собака?

Я специально не упомянула некромантов. Пусть Гордей сам рассказывает о них тетушке!

— Нет, Риша, не нашел, — вздохнул он. — Дело в том, что печать того, кто колдовал, разрушена. У Лео она была цела, поэтому его смогли освободить от чар. А у меня… как бы объяснить… У меня не только ключ потерян, но и замок исчез.

— Вот видите, ничего нельзя сделать. —Я повернулась к Ирине Львовне. — Простите, я пойду кормить сына.

Может, и правда, мне лучше поселиться в лесу? Я искренне полюбила Ирину Львовну, но ведь она будет расстраиваться, пока я рядом — из-за меня, из-за Гордея, из-за Елисея, растущего без отца.

Елисей уснул на руках у кормилицы, и мы переложили его в кроватку. Убедившись, что он спит крепко, я улизнула из детской на чердак. Ирине Львовне не вскарабкаться по крутой лестнице, здесь меня никто не потревожит. Имею я право хотя бы поплакать всласть?!

Но я зря думала, что кроме нее никто не будет меня искать. Вскоре ступеньки скрипнули, и люк осторожно открыли.

— Риша, ты здесь? — спросил Гордей. И, увидев меня, добавил: — Не прогонишь?

— Не прогоню, — вздохнула я, спешно вытирая мокрое лицо. — Проходи, располагайся.

— Сильно обиделась? — Гордей аккуратно закрыл люк и устроился на сундуке у стены. — Риша, прости. Я тебя подвел.

— Дурак ты, Громобой, — сказала я. — Хоть и король. Не обиделась я, а расстроилась. Ты столько сделал для меня, а я абсолютно бесполезна. Даже постель тебе согреть не могу.

— Меня еще не короновали, — заметил он. — Но ты не права. Ты вернула мне смысл жизни. Ты родила сына. Разве этого мало?

— Смысл жизни? — удивилась я. — Это как?

Мы все так же не могли быть вместе, однако тут, на чердаке, я лучше чувствовала Гордея. Меня успокаивало его присутствие. Пусть Гордея нельзя обнять, однако я могу на него смотреть, могу слушать его голос, могу осязать его запах. Это лучше, чем ничего.

— Ты же знаешь, почему я уехал на заставу? — спросил Гордей.

— Из-за того, что узнал правду о матери, — прошептала я.

— Да, но не только. Мне уже тогда не нравилось многое, что происходит в стране. И у меня не было никакой надежды что-либо изменить. Я разочаровался в отце, во власти, в жизни. И женщины казались мне одинаково пустыми и алчными. А потом я встретил тебя…

— Мелкую дурочку, позорящую тебя на каждом шагу, — подсказала я.

— Юную девушку с чистым сердцем, — возразил он. — Да, ты нарушала правила, вела себя нетипично. Но в тебе нет корысти и фальши. Ради тебя я бросил вызов отцу.

— Ты меня смущаешь, — призналась я, прижимая ладони к горящим щекам. — Ты видишь это так, а я иначе. Из-за меня ты поссорился с отцом, и начались неприятности.