Книга Янтарный господин, страница 116 – Елена Ахметова

— Не заставляй меня угрожать, ведьма, — таким усталым и вместе с тем твердым голосом попросил янтарный господин, что ни у кого не осталось сомнений: угрожать он не станет — сразу свернет шею, лишь бы не задерживаться здесь ни на мгновение.

Старая Морри задумчиво пожевала губу — и бережно передала малыша отцу. А тот молча развернулся и пошел к лесу, не оглядываясь.

Ведьмы и колдуны, не побоявшиеся напасть толпой на янтарного господина, споро расступались перед человеком, выжившим в схватке с Серым слугой. А меня наконец отпустило ледяное оцепенение, сменившись безумным страхом и болью.

— Стой! Тоддрик!

Он помедлил, но я успела даже подняться: алтарь, на который я попыталась опереться, оказался скользким от крови, а сил на то, чтобы встать самостоятельно, у меня уже не было. А Тоддрик снова ускорился, так и не обернувшись.

— Ты же слышал, что сказал Владыка! Мальчик станет колдуном! Ему нужно... ты не можешь!..

Но он, очевидно, мог. Даже если для этого приходилось идти, стиснув зубы и не оглядываясь, будто за спиной у него царство мертвых — и один-единственный взгляд через плечо будет стоить ему вечности.

Я снова попыталась встать, чтобы броситься следом,но так и не смогла — а потом меня удержали на месте сухие старческие руки.

— Не дергайся, — каким-то нехорошим, слишком напряженным тоном потребовала Старая Морри, глядя куда-то вниз. — Будто ты не знала, что если променять одного господина на другого, то это всего лишь значит, что жертвы нужно будет относить на другой алтарь! Поздно плакать... да успокойся ты, пока не стало поздно и все остальное!

Я никогда не слышала, как Старая Морри кричит, и оттого сперва замешкалась — и лишь потом догадалась тоже посмотреть вниз.

Крови было много. Так много, что мне и в самом деле не помешало бы чудо.

Но оба моих господина ушли. Да и что они смыслили в родах, кроме как отбирать детей?..

Кормилица была прехорошенькая — кровь с молоком, златовласая и такая светлокожая, что иная леди позавидовала бы. Но это ничуть не отменяло того факта, что женщина стояла у черного хода Янтарного замка, потупившись и комкая передник, и упрямо качала головой в ответ на все доводы господина. Полная луна безжалостно разрисовывала контрастными тенями усталые лица, и было слишком заметно, что оба не высыпались уже давно. Она — из-за беспокойного младенца, он — из-за того, что был вынужден лично следить за бегущей прислугой.

— Мне ничего не нужно, господин Тоддрик, только позвольте уйти!

Кормилица и в самом деле ничего не взяла, кроме смены одежды, — была слишком напугана, чтобы замыслить что-то недоброе.

— Я недостаточно тебе платил? — устало спросил Тоддрик.

Она бросила на него быстрый взгляд, облизнула губы и снова потупилась.

— Как можно, господин Тоддрик, вы были щедрее всех, кому мне доводилось служить, — пробормотала кормилица и снова скомкала передник. — Да только этот мальчик... — она запнулась и замолчала, не смея обсуждать господского сына — даже с его отцом.

Тоддрик не стал дожидаться перечисления уже прекрасно известных ему причин, почему с мальчиком что-то не так, — махнул рукой и посторонился. Его собеседница сделала неуклюжий книксен и опрометью бросилась прочь — как изначально и собиралась.

Она была четвертой кормилицей за месяц, и Тоддрик уже ничему не удивлялся — ни поспешному бегству прислуги, ни даже мне, когда я медленно вышла из-за угла и остановилась, все ещё тяжело опираясь на метлу.