Книга Янтарный господин, страница 112 – Елена Ахметова

Не тот. He за мной.

Не за нами.

— Давай! Сейчас!

Я не понимала, что давать и почему сейчас — сознание отказывалось принимать участие в этой вакханалии, и телом правило что-то звериное, до сих пор таившееся в тесной клетке из морали и нравственности. Зато оно точно знало, что нужно делать, и к словам повитух прислушивалось куда тщательнее.

А мне просто было больно.

— Не вздумай засыпать!

— Попробовала бы сама заснуть! — не сдержалась я, но на этот раз все-таки обошлось.

Поляну огласил не крик даже — писк. Будто котенок, потерявший маму-кошку, звал ее назад.

— Мальчик, — кивнула сама себе Морри, довольная тем, что снова угадала — и с полом ребенка, и со сроком.

Я почему-то не смогла повторить за ней, хотя хотела, — только потянулась к ней, дрожа от напряжения. Старая Морри многомудро положила ребенка мне на грудь, не доверяя ослабшим рукам.

Он был совсеммаленький — даже не верилось, что из-за него пришлось столько мучиться, — и несколько жутковатый, как все новорожденные дети: в крови и слизи, с вытянутой головой, с кожей какого-то чудовищно неправильного оттенка — ближе к фиолетовому, чем к телесному цвету. Я знала, что скоро он станет копией Тоддрика и лишь с годами начнет походить и на меня, но в первое мгновение меня все равно прошило беспокойством.

Все в порядке, так и должно быть, он просто только-только родился и впереди у него долгий путь...

Родился. Родился, о Серый Владыка, это наконец-то закончилось!

— Еще послед, — разбила все мои надежды Старая Морри и помогла устроить младенца на груди.

— Ты молодец, — бледно улыбнулась мне Лира из-под своей маски ведьминых отметин, среди которых я не без стыда заметила несколько новых линий.

Мое проклятье.

— Прости, я не хотела!..

— Ай, можно подумать, ты ей пожелала что-то плохое, а не родить под присмотром лучших повитух Горького Берега, — сварливо пробурчала Старая Морри. — Перед Идой бы лучше извинилась — все руки ей исполосовала!

Ида поспешно спрятала их за спину, но я успела рассмотреть налившиеся краснотой полукруглые лунки — следы от моих ногтей.

Вот, значит, кто держал меня за руку...

— Не извиняйся, — чуть напряженно рассмеялась Ида, запрокинув голову, и отсветы костров короновали ее золотом и янтарем, — все мы там были.

Я все же виновато улыбнулась ей и вздрогнула: ребенок взял грудь, и низ живота отозвался болью. После родов она уже не казалась такой страшной, но и игнорировать ее не выходило.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнула Старая Морри.

Хорошо мне определенно не было, и, видимо, это ясно отразилось на лице, потому как ведьма скрипуче рассмеялась:

— Все идет как надо. Это неприятно, но, поверь, если бы послед задержался, тебе бы это понравилось еще меньше.

Я откинулась на сухую листву и обреченно зажмурилась. Ребенок беспокойно возился на груди, низ живота подергивало слабой болью, в воздухе пахло дымом, кровью и вином: шабаш не ждал, когда же я разрожусь, — в конце концов, я была отнюдь не первой и не последней ведьмой, с которой внезапная любовь приключилась скучными зимними вечерами, и здесь видали всякое.

Но у этого мальчика был слишком выдающийся папаша, чтобы никого ничем не удивить.

На шумя сперва не обратила внимания: шабаш — не самое тихое место на свете. Но глумливые выкрики и хохот все же заставили меня насторожиться и поднять голову — а в следующее мгновение из леса на поляну высыпала гомонящая толпа, сплошь из обнаженных ведьм и колдунов, кое-где перемазанных жертвенной кровью, и к самому большому костру у алтаря швырнули единственного одетого человека.