Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 159 – Анаит Григорян

Вскоре поезд начал сбавлять ход, приближаясь к станции. Сельский пейзаж за окном сменился урбанистическим видом высоких современных зданий центра города. Глядя на них, трудно было поверить в то, что совсем недалеко располагается семейный магазин кимоно, находившийся там, быть может, со времен эпохи Эдо. Интересно, обрадуется ли Аи-тян, увидев его? Может быть, стоило все же выпить вчера в «Куробоси» вместе с Такизавой и не мчаться субботним утром в Огаки? Александр поймал себя на мысли, что в глубине души ему хотелось бы, чтобы магазинчик по какой-либо причине оказался сегодня закрыт.

– Ковай![315]– вскрикнула Аи-тян, прикрывая лицо широкими рукавами и кокетливо отворачиваясь – не отводя, впрочем, от Александра того же застенчивого взгляда, который так тронул его в прошлый раз.

Сегодня она также была облачена в кимоно, но не с пионами, а со сплошным узором из переплетающихся стеблей и листьев какого-то вьющегося растения и порхавшими среди них разноцветными бабочками. Увидев вошедшего в магазин Александра, раскладывавшая на полках рулоны тканей Аи-тян тотчас его узнала, радостно поприветствовала и, то и дело кланяясь, пригласила пройти вглубь помещения, где располагалось устланное татами возвышение, на котором стоял традиционный чайный столик с короткими ножками – тябудай – и были разложены несколько подушек-дзабутонов. Вся стена за ним была занята большой остекленной раздвижной дверью, открывавшей вид на уютный маленький садик с кленом момидзи, садовым украшением сиси-одоси с мерно раскачивавшейся бамбуковой трубкой и заросшим мхом фонарем юкими-торо. Сняв кроссовки, Александр поднялся на татами и, сев на одну из подушек, с поклоном протянул Аи-тян коробку с уйро.

– Аа, ковай! – повторила Аи-тян, еще больше отворачиваясь.

– Что вас так напугало, Аи-сан? – Александр, держа коробку в вытянутых руках, почувствовал себя немного неловко. – Это же просто сладкое тесто моти. Или вы боитесь сахара?

– Она говорит, что стесняется, – раздался за его спиной женский голос.

Обернувшись, Александр встретился глазами с женщиной лет пятидесяти, облаченной в скромное светло-сиреневое кимоно с мелким рисунком и державшей в руках деревянный поднос с чайником, из носика которого вились нити пара, и небольшой керамической чашкой для дорогого гостя. Очевидно, это была мать Аи-тян. Он неловко кивнул в знак приветствия.

– Александр. Можно просто Алекс.

– Меня зовут Юко Такаги, я хозяйка этого скромного магазина. Приятно познакомиться, Арэксу-сан.

Поклонившись и сняв деревянные гэта, она поднялась на татами и, изящно опустившись на колени, поставила поднос на чайный столик.

– Вы, должно быть, приехали из Нагоя. Это совсем недалеко, но теперь вы находитесь в префектуре Гифу. «Ковай» на японском языке значит «страшно!», но на нашем диалекте это значит просто «я стесняюсь». Говорят, люди в префектуре Гифу самые смелые, потому что они не боятся незнакомцев, а лишь стесняются их. Впрочем, так говорят только люди из префектуры Гифу, – она сдержанно улыбнулась.

– Вот как… теперь все ясно.

Аи-тян наконец забрала у него коробку, поблагодарила и принялась осторожно ее распаковывать.

– В префектуре Айти тоже есть свой диалект, но в Нагоя, должно быть, все разговаривают на литературном японском, это ведь большой город – почти такой же, как Токио.