Книга Ночи синего ужаса, страница 128 – Эрик Фуасье

На секунду девушка задумалась, прикидывая, какие повороты в расследовании может повлечь за собой это открытие. Она вспомнила, как две недели назад по распоряжению Валантена проводила опрос персонала плавучей бани – сестра-хозяйка по имени Мелия тогда рассказала ей о пропаже мастер-ключа от всех кают, и она сразу подумала в тот момент, что убийца, пробравшийся на борт, мог похитить этот ключ из кабинета месье Меннетье, а для того, чтобы сделать это незаметно, он должен был хорошо знать заведение и наверняка бывал там раньше…

Что же получается? Антуан Делькур – тот самый таинственный преступник, за которым они все это время безуспешно гонялись? Скромный ремесленник. Безобидный чудаковатый персонаж, если верить словесному портрету, набросанному Валантеном на следующий день после того, как они с Тафиком успели в последний момент вмешаться в заваруху у фонтана и спасти этому часовщику жизнь. Но с какой целью подобный человек мог совершать кровавые убийства и почему среди его жертв оказались три члена Санитарного комитета?

От этих размышлений Аглаэ отвлек Тафик, позвавший их со второго этажа. Вместе с Подвохом, старавшимся не отставать, она взбежала по лестнице. Жилище часовщика состояло из двух очень скромных комнат: спальни и кухни, которая служила одновременно гостиной. Бывший мамелюк ждал их в первой комнате и сразу указал на большой стол под слуховым окном на скате крыши.

– Взгляните-ка на этот инструментарий! – широким жестом обвел он рабочее место ремесленника. – Похоже, наш мастер интересуется не только часовыми механизмами.

На столешнице, сверкая чистотой, в идеальном порядке выстроились замысловатые приборы и сосуды, которые составили бы честь любой медицинской лаборатории какого-нибудь ученого врача. Первое, что привлекло внимание Аглаэ, – несколько рядов флаконов, колб, пробирок и банок. Содержимое последних очень напоминало заспиртованные органы и ткани. Нечто подобное они недавно нашли в секретной лаборатории докторов Орфила и Фэвра, обустроенной в заброшенном амбаре. Но здесь, у Делькура, на столе обнаружилось и еще кое-что любопытное: шкатулка с полированными стеклянными линзами разных форм и размеров, а также два прибора, каждый из которых представлял собой ящичек-подставку из красного дерева и закрепленный на ней шарнирный штатив с кремальерой, медным тубусом, зеркальцем и платиновой пластиной. Аглаэ, даже не обладая особыми знаниями в области естественных наук, прекрасно поняла, что это такое. Валантен у себя в домашней лаборатории пользовался похожим инструментом, хоть и более примитивной конструкции. Перед ней, без сомнения, были два оптических микроскопа.

* * *

– Нет. Среди наших членов-корреспондентов нет человека с таким именем.

– Вы уверены? Будьте так любезны, проверьте еще разок, пожалуйста. Он должен был делать доклад о солнечных часах на одном из недавних заседаний Академии.

После обыска в мастерской Антуана Делькура Аглаэ отпустила Подвоха с Тафиком в Префектуру на улице Иерусалима, а сама отправилась пешком к набережной Конти, в бывший коллеж Четырех Наций. Там она заглянула в секретариат Института Франции и попросила найти кое-кого в списке членов-корреспондентов Академии надписей и изящной словесности.

Работник секретариата – желчный клерк с узкой мордочкой хитрого грызуна – смерил ее снисходительным взглядом и сообщил, что архивы Академии закрыты для простой публики, а женщинам на территорию почтенного Института доступ и вовсе запрещен. Аглаэ пришлось сделать над собой титаническое усилие, чтобы не устраивать бесполезный скандал, а вместо этого пустить в ход свой актерский талант в надежде обмануть цербера.