Книга Ночи синего ужаса, страница 127 – Эрик Фуасье

Несвоевременные долгие выходные, устроенные самим себе Делькуром, не показались Аглаэ простым совпадением. Перерыв в работе мастерской случился ровно тогда, когда в расследовании всплыла фамилия ее владельца. Вероятнее всего, эти два факта связаны, решила она, но в этом требовалось убедиться. Поэтому девушка быстро черкнула записку Подвоху и Тафику с просьбой как можно скорее прибыть к ней в квартал Сен-Мерри и, перехватив бежавшего мимо уличного мальчишку, попросила его отнести это послание в Префектуру полиции.

Когда оба сотрудника Бюро темных дел нашли ее у входа в мастерскую, девушка поведала им, что хочет туда проникнуть и устроить в отсутствие хозяина тщательный обыск. Открыть без ключа обычный навесной замок для Подвоха было детской забавой, так что вскоре все трое уже без труда попали внутрь.

На первом этаже, в демонстрационном зале, царил кавардак, удивительный для ремесленника, имеющего дело с точными приборами. Две масляные лампы позволили полицейским кое-как осветить пространство, но фитили горели плохо и распространяли вокруг слабое сияние какого-то замогильного зеленоватого оттенка. Напротив входа они выманили из тьмы этажерки, затянутые паутиной. На полках были вперемешку свалены инструменты, какие-то старые брошюры в мятых обложках. И повсюду – на четырех стенах, на величественном прилавке черного дерева – здесь висели, стояли, лежали часы и часики, всех форм и размеров, с маятниками и без. Ни один из этих механизмов не работал. На всех циферблатах, смотревших на посетителей, словно лица лунного Пьеро из тьмы, стрелки застыли в одном положении. Ни движения, ни тиканья. Время в мастерской остановило бег, тут царила мертвая тишина. От этого у незваных гостей возникало странное ощущение, что они вторглись в мир на обочине реальности, в другую вселенную, которая затаила дыхание.

Все эти бездействующие механизмы внушали странную смутную тревогу, как будто целый батальон пружин, шестеренок, гирек, подвесов, маятников, рычажков сидел в засаде, нес вахту, да только и ждал подходящего момента, чтобы прийти в движение и закружить чужаков в безумной сарабанде машинерии, слетевшей с катушек.

Аглаэ даже пришлось встряхнуться, чтобы изгнать неприятные опасения, внушенные ей всем этим дремлющим, на первый взгляд, декором. Опередив Тафика и Подвоха, она устремилась к ширме в глубине мастерской. За ширмой стоял письменный стол с большим количеством ящиков, заваленный бумагами, на которых сверху покоилась толстая бухгалтерская книга. Все здесь – и стол, и серую блузу на вешалке, и стену – покрывал слой пыли. Казалось, Делькур давным-давно забросил ремесло часовщика.

Пока Подвох обходил мастерскую, а Тафик поднялся на второй этаж проверить жилые помещения хозяина, Аглаэ открыла гроссбух и пробежала взглядом страницы. У нее не было четкого представления о том, что именно нужно искать, но внутренний голос подсказывал, что, если там обнаружится нечто полезное, она это поймет сразу, как увидит.

Бухгалтерия у Делькура была наипростейшая. Несмотря на запустение, царившее в мастерской, у часовщика была довольно обширная и преданная клиентура. Странно, но в списках фигурировали сплошь люди состоятельные, которым Делькур регулярно наносил визиты, чтобы проверить, хорошо ли работают их механизмы самого разного толка – часы, барометры, музыкальные шкатулки… Через пару минут внимание Аглаэ привлекло одно имя. Она даже дважды перечитала, чтобы убедиться, что оно написано именно так, а не иначе. Все буквы совпадали. Адрес тоже соответствовал. Что ж, находка оказалась весьма примечательной! Если верить таблице у нее перед глазами, в числе клиентов часовщика был не кто иной, как Фердинанд Меннетье. Делькур осуществлял техосмотр и наладку всех стенных часов в каютах-кабинках плавучей бани, стоящей на якоре у набережной Орм.