Книга Ночи синего ужаса, страница 100 – Эрик Фуасье

– Господин начальник «Сюрте», – произнес он хорошо поставленным голосом с легким испанским акцентом, – боюсь, мы стали жертвами чудовищного недоразумения.

Видок, пожав плечами, кивнул на три ряда земляных холмиков в амбаре:

– Быть может, вы станете утверждать, что это не могилы?

– Разумеется, нет! Видите ли… Мы с моим коллегой не отрицаем, что здесь зарыты тела, но это вовсе не то, о чем вы подумали.

Валантен предоставил Видоку как старшему по званию вести этот предварительный допрос, но беспримерное спокойствие, которое сейчас демонстрировал человек, арестованный при весьма недвусмысленных, на первый взгляд, обстоятельствах, заставило его подойти поближе. Зыбкий свет ламп, покачивавшихся в руках полицейских, не облегчал задачу, тем не менее инспектор постарался повнимательнее рассмотреть лицо, которое вдруг показалось ему смутно знакомым. И в процессе этого осмотра им овладело ужасное смятение. Теперь Валантен был почти уверен, что тот, кого он поначалу принял за незнакомого убийцу, говорит правду и что во второй раз в этом запутанном деле они взяли ложный след.

– Мне кажется, я вас знаю, месье, – вмешался инспектор Верн, больше не в силах скрывать неловкость. – Вы случайно не…

– Матьё Орфила[96], – перебил его старший арестованный, – декан Медицинского факультета и член Генерального совета богаделен.

Валантену сделалось совсем нехорошо. Перед ним была знаменитость научного мира – величайший специалист по судебной медицине, врач, чей курс по токсикологии он слушал четыре года назад и чей трактат[97]произвел революционный переворот в практике аутопсии.

– А это, – продолжал выдающийся профессор медицины, – один из моих достойнейших коллег, доктор Анри Фэвр, который помогает мне в специфических исследованиях.

Услышав эту фамилию, Валантен хлопнул себя по лбу и шагнул ко второму арестованному. Этому человеку было слегка за тридцать, и его вдохновенное мечтательное лицо в обрамлении пышных белокурых бакенбардов подошло бы скорее поэту, нежели последователю Эскулапа.

– Фэвр! Ну конечно! – вскричал Валантен. – Вас я тоже знаю! Это ведь вы проводили вскрытие Максима де Шантурне! Мы с вами беседовали четыре дня назад.

Видок незаметно сделал своим людям знак опустить оружие, а Валантен тем временем почтительно поклонился профессору Орфила.

– Я более не сомневаюсь, что мы вместе стали жертвами недоразумения. Однако вы должны признать, что все это… – он обвел широким жестом земляные холмики, мешки, открытый люк и стоявший на полу длинный деревянный ящик, который принесли двое работяг, – не может не вызвать вопросов.

– Разумеется, охотно признаю, – кивнул Орфила. – Впрочем, именно поэтому мы с доктором Фэвром старались работать в строжайшей тайне. Но раз вы здесь, значит, несмотря на меры предосторожности, мы все же возбудили любопытство у окрестных жителей.

– Кирки и лопаты создают шум, который сложно не заметить, особенно посреди ночи. Быть может, вы расскажете нам о цели ваших, как вы сами выразились, «специфических исследований»?

Несмотря на весьма неординарный антураж, прославленный ученый заговорил авторитетным тоном, которым читал лекции своим студентам:

– С величайшим удовольствием. Как вам, безусловно, известно, поднимать из земли гроб с человеческими останками допускается лишь в редчайших случаях по решению суда об эксгумации для прояснения причин смерти, если после похорон выясняется, что она могла быть не случайной и не естественной.