Книга Ночи синего ужаса, страница 101 – Эрик Фуасье

– Уважение к мертвым – святое дело, – сдержанно прокомментировал Валантен.

– Разумеется, разумеется, – покивал Орфила, – никто и не утверждает обратного. Однако нам с моим коллегой пришло в голову, что дальнейшему развитию судебной медицины немало поспособствовала бы возможность эксгумировать трупы в исследовательских целях. Тут против нас работает еще и глубоко укорененное в некоторых умах представление о том, что подобные практики смертельно опасны по причине вредных выделений и испарений, сопутствующих гниению. Однако изучение процессов разложения при разных внешних условиях поможет в будущем упростить постановку диагноза и получить ценнейшие сведения об обстоятельствах любой подозрительной смерти.

– Поэтому мы, – подхватил доктор Фэвр, – задумали исследовательский прожект, связанный с оценкой сроков и особенностей трупного разложения при захоронении останков на разной глубине и в различной среде, а именно: в земле, в воде, в песке, в навозе… Если мы хотим добиться полезных для судебной медицины результатов, в лабораторных условиях важно воссоздать все разнообразие природных грунтов, которые можно найти в реальной жизни.

– Органы, закрученные у вас в банках, там, в погребе, никакие не лабораторные, а взяты от настоящих трупов, – не выдержал Видок. – Вы ведь их где-то достали…

– Это была, разумеется, самая сложная и деликатная задача, – снова подал голос Орфила. – Как я уже сказал, у нас не было возможности проводить исследования на уже захороненных телах. Это препятствие долгое время не давало нам приступить к прожекту. Мы уже думали, что придется от него и вовсе отказаться. И тогда доктору Фэвру в голову пришла простая, но вместе с тем спасительная мысль: воспользоваться трупами из числа тех, которые не были никем востребованы для погребения и регулярно поставляются в университет для анатомических штудий и практических занятий студентов. Я немедленно обратился с ходатайством к властям, и мне не составило труда убедить их, что покойников, не удостоившихся христианских похорон, можно, не нарушая никаких запретов, закапывать и выкапывать сколь угодно много раз сугубо в научно-экспериментальных целях.

У Валантена вопросов больше не было. Ему еще предстояло проверить показания обоих врачей, но он знал, что это будет легко, и заранее почти не сомневался в том, что декан Медицинского факультета, великий ученый, которого высоко ценил сам Жозеф Пеллетье, сказал ему чистую правду.

И сейчас как никогда остро Валантена кольнуло неприятное чувство, будто он имеет дело с какой-то непостижимой преступной комбинацией, беспомощно разглядывает запутанный клубок интриг и не знает, где хвостик нитки, за который нужно потянуть, чтобы его распутать.

Расследование грозило обернуться полным провалом. В субботу Валантен остался дома, чтобы немного оправиться от постигшей его в очередной раз неудачи, но во второй половине дня примчался посыльный с запиской от Видока. Друг просил молодого инспектора спешно прибыть к плавучей бане Меннетье. Тон записки не терпел возражений, и Валантен сразу понял, что в деле появились новые осложнения.

Означенные осложнения ждали его на набережной Орм, в полумраке под первой опорой моста Марии, и имели неприятный вид трупа с синей кожей.