Книга Ночи синего ужаса, страница 103 – Эрик Фуасье

– Надеюсь, уже все меры приняты к тому, чтобы обеспечить его наилучшим медицинским уходом.

– Не беспокойтесь, друг мой! Ученого отвезли к нему домой и уже передали в самые что ни на есть компетентные руки. Им сейчас занимается врач, с которым мы свели знакомство не далее как нынешней ночью.

– Профессор Орфила?! – удивленно воскликнул Валантен.

– Ну, почти! Его помощник, доктор Фэвр. Представьте себе, у него медицинский кабинет в той же клинике, где практикует Лекюйе-Мансон, в двух шагах от Вандомской площади, – они совладельцы. И месье Фэвр, на минуточку, один из лучших парижских специалистов по лечению холеры. Едва доктора известили о том, в каком состоянии найден его компаньон, он бросился на помощь.

* * *

Через несколько минут двое полицейских уже заняли места в кабриолете, и тот покатил в сторону богатых кварталов, расположенных на западе столицы. Валантен сидел с каменным лицом. Впервые с начала своей службы в полиции он был настолько недоволен собой и не уверен в своих способностях справиться с расследованием. Все в этом деле сбивало его с толку. Инспектора не оставляло гнетущее впечатление, что он блуждает в лабиринте и не в силах найти выход. Неудачи, следовавшие одна за другой в последние дни, его совершенно обескураживали, и он не мог просчитать дальнейшее развитие событий.

Шеф «Сюрте», видя, что молодой коллега пребывает в унынии, решил, что сейчас самое время поделиться с ним новостью, которая, по его представлениям, точно должна была вернуть Валантену боевой дух.

– Позволю себе воспользоваться тем, что мы с вами остались наедине и можно не опасаться чужих нескромных ушей, – начал Видок. – Я собирался поговорить с вами о другом деле – более, так сказать… личном.

– Сколько пафоса, Франсуа! Если вы хотели раздразнить мое любопытство, вам это удалось. О чем речь?

Бывший каторжник пару секунд колебался, будто внезапно задумался, уж не поспешил ли он с этим разговором и стоит ли вообще об этом говорить. Он даже взъерошил здоровенной лапищей свою буйную шевелюру – жест, означавший у него крайнее замешательство, а такое с ним случалось чрезвычайно редко.

– Вы же знаете о моем интересе к архивам и всякого рода досье? – все-таки начал Видок. – Так вот, недавно эта маленькая слабость привела меня к одному многообещающему открытию. И оно касается вас напрямую.

Валантен отчасти уже догадался, о каких архивах толкует его спутник. Все в Париже знали, что за первый период своей службы в Префектуре полиции Видок собрал обширный компромат, включавший альковные тайны представителей высшего света, а также секреты министерских кабинетов, и после отставки прихватил с собой три сундука, доверху набитых конфиденциальными документами. Он имел обыкновение называть это «мои записочки». В прошлом году сей кладезь информации очень пригодился, когда возникла необходимость усмирить пыл комиссара Грондена, который взялся совать палки в колеса Валантену. Молодой инспектор не сомневался, что теперь, вернувшись на пост главы «Сюрте», Видок продолжил изыскания в архивах своего полицейского подразделения. И что же он нашел? Вопрос действительно был интересный.

– Не томите же! – воскликнул Валантен, картинно сложив руки в молитвенном жесте. – Я сыт по горло дурными вестями, которые в последнее время сыплются на меня непрерывно, и, если в вашей власти остановить этот адский дождь, я буду вам безмерно благодарен.