Книга Ночи синего ужаса, страница 105 – Эрик Фуасье

– Мне, однако, кажется, что сейчас вам стоило бы уделить внимание совсем другим вещам. К примеру, вы могли бы заняться непосредственно теми, кто довел моего мужа до такого состояния.

– Сначала нам нужно их вычислить, – заметил глава «Сюрте». – На данный момент нам не хватает сведений для того, чтобы выйти на их след. Именно поэтому мы стараемся не упускать никаких зацепок.

– Вы ищете след? Но он же очевиден!

– Неужели? – оживился Валантен. – Если вы знаете то, что поможет нам поймать похитителей вашего мужа, вам нужно немедленно об этом рассказать!

Женщина пожала плечами:

– Послушайте, виновники и так всем известны! Тот грязный сброд, заполонивший наши улицы! Те самые проходимцы, которые нарочно разносят болезнь. Иначе зачем, по-вашему, кто-то решил извести ученых-филантропов, которые все как один боролись с холерой?

– То есть вы полагаете, что люди, похитившие вашего мужа и его коллег, хотели воспрепятствовать работе Санитарного комитета?

– А как же иначе? Не далее чем вчера вечером толпа бесноватых оборванцев устроила манифестацию у нас под окнами. Здесь, на этой улице, можете себе представить? В двух шагах от Вандомской площади и «Опера-Комик»! Они требовали отмены правительственных мер, препятствующих распространению эпидемии. Видели бы вы, как они были одеты! А как орали! Дикари, право слово! Эти люди готовы на все, чтобы создать в столице хаос и свергнуть правительство.

Валантен был удивлен. Он не ожидал такой ненависти к народу, особенно от столь изысканной дамы. И вместе с тем где-то на окраине сознания внутренний голос нашептывал ему, что во всей этой почти карикатурной враждебности и злобных словах Сесилии Лекюйе-Мансон скрывается крошечная доля истины. При этом инспектор, однако, счел необходимым возразить:

– Не знаю, есть ли у кого-то из бедняков планы заразить холерой жителей богатых кварталов, но, по моим собственным наблюдениям, с начала эпидемии от холеры больше всего страдает именно простой народ. Это он платит болезни самую большую дань. По-моему, странная стратегия – позволить холере выкосить половину своего воинства, чтобы таким образом победить врага!

Сесилия смерила молодого полицейского ледяным взглядом светло-голубых глаз. Она, должно быть, гадала, что за тайные причины заставили полицейского чиновника, чей наряд свидетельствует о хорошем вкусе и материальном достатке, вести такие сдержанные речи и проявлять сочувствие к страданиям простолюдинов. Впрочем, в итоге она ограничилась тем, что напомнила ему про обещание.

– Я рассчитываю, что вы действительно долго здесь не задержитесь, господа, – сухо сказала мадам Лекюйе-Мансон. – И раз уж вам не удалось защитить тех, кто печется о здоровье и благополучии ближних своих, возможно, вы соизволите все-таки приложить усилия и покарать тех, кто вероломно на них напал.

* * *

Доктор Анри Фэвр оказал двоим посетителям куда более радушный прием, чем хозяйка дома. Он, разумеется, не ожидал так рано снова увидеться с полицейскими и выразил сожаление, что это происходит при столь драматических обстоятельствах.

Валантен воспользовался этим, чтобы подробно расспросить его о состоянии здоровья Николя Лекюйе-Мансона. Врач тотчас принял озабоченный вид: у его пациента острая стадия холеры, признаки сильного обезвоживания не оставляют в этом сомнений, и, учитывая прогрессирующую сосудистую недостаточность, а также очень слабый пульс, в любой момент можно ждать смертельного исхода из-за циркуляторного коллапса.