Онлайн книга «Ночи синего ужаса»
|
– Это чудо, что бедняга жив до сих пор, – заключил врач. – К счастью, у него крепкое телосложение и он всегда вел здоровый образ жизни. – Вы сможете его спасти? – спросил Валантен. – Пока что трудно сказать. Следующие двадцать четыре часа станут решающими. Если Николя переживет этот кризис и придет в сознание, можно будет надеяться, что в дальнейшем мой курс лечения вернет его к жизни. – В чем будет заключаться лечение? – Пока что на Медицинском факультете нет консенсуса по поводу необходимых мер. Нам неизвестна изначальная причина заражения холерой, и потому мы не можем бороться с ней напрямую. Я слышал, что профессора Франсуа Бруссе из «Отель-Дьё» недавно вызывали к заболевшему Казимиру Перье и что он порекомендовал кровопускания для снижения воспалительных процессов. При всем моем уважении к сему именитому коллеге я склонен думать, что такой метод может лишь усугубить состояние больных, которые и без того обезвожены. Мне также говорили, что Пьер Бретонно из больницы в Туре разработал лекарство, предположительно, исцеляющее от холеры, на основе эпсомской соли[98], угольного порошка и лауданума Сиденхема[99]. Но пока еще прошло слишком мало времени, чтобы можно было оценить его эффективность. – Однако вы упомянули о собственном курсе лечения, который, судя по всему, считаете эффективным… – Поскольку нам известны только симптомы холеры, с ними и следует бороться. От колик я прописываю наложение пиявок в нижней части живота, затем припарки из муки и льняного семени в местах укусов и примочки с отваром из отрубей и добавлением пятнадцати капель лауданума Руссо[100]. От рвоты – несколько белых кристаллов оксида висмута в тяжелых случаях, в легких же слабую опиумную настойку. Для борьбы с обезвоживанием – рисовый отвар и сладкий лимонад со льдом. Если через два-три дня симптомы пойдут на убыль, можно чередовать слабый отвар и настойку алтея. Доктор Фэвр говорил спокойно и взвешенно, что сразу вызывало и доверие к его словам, и уважение к опыту. Он охотно позволил полицейским осмотреть грязную одежду своего пациента, которую еще не отнесли в стирку. К сожалению, Валантен ничего существенного в результате этого осмотра не нашел – все пятна на одежде были следами рвоты и поноса, сопутствующих критической фазе холеры. Прежде чем покинуть спальню больного, Валантен не удержался и задал врачу вопрос, не дававший ему покоя с тех пор, как стало известно о том, что у Вильнёва и Лекюйе-Мансона, так же как у Максима де Шантурне, обнаружены признаки холеры: – Как вы полагаете, возможно ли, что кто-то намеренно заразил троих членов Санитарного комитета? Врач с вдохновенным лицом поэта недоверчиво воззрился на полицейского широко распахнутыми глазами. – Как я уже говорил вам, мы пока ничего не знаем о том, каким образом холера распространяется. Потому мне кажется весьма сомнительным, что кому-то удалось намеренно заразить этих несчастных. Вопреки слухам, которые сейчас ходят в определенных кварталах, версия об отравителях кажется мне совершенно абсурдной. Холеру не может вызвать яд, подобный мышьяку или стрихнину. Если вы настаиваете, что это был намеренный преступный акт, значит, академиков должны были поместить рядом с больными или трупами, что трудно себе представить. К тому же… контагиозность холеры все еще остается предметом дискуссии. |