Книга Ночи синего ужаса, страница 108 – Эрик Фуасье

Пока что все довольствовались бурным обсуждением последних новостей. Говорили о новых смертях от холеры, о правительственных запретах, которые множились день ото дня и воспринимались как издевательство и провокации. Атмосфера постепенно накалялась, как и в прошлый четверг, когда сотрудники Бюро темных дел шли по кварталу Сен-Мерри к заброшенному амбару, о котором случайно услышал Подвох. Отличие было в том, что на этот раз им попадались городовые, патрулями по трое или четверо спешившие занять позиции в городе, чтобы присматривать за обстановкой. Но при виде мундиров местные жители, вместо того чтобы умерить воинственный пыл, казалось, лишь сильнее распалялись.

– По-моему, нам лучше повернуть назад, – шепнул Валантен на ухо спутнице. – Похоже, здесь закипают страсти. Из-за какого-нибудь пустяка ситуация может выйти из-под контроля.

Аглаэ, прежде занятая своими мыслями, теперь тоже оценила опасность. Она заметила, что у них на пути люди начинают сердито перешептываться и бросать на обоих враждебные взгляды. Дорогая одежда Валантена и прочие признаки достатка, которые он не скрывал, а даже выставлял напоказ, вызывали у простого народа злость. Он и правда сильно выделялся здесь на общем фоне. В начале их знакомства Аглаэ удивлялась, что молодой полицейский пренебрегает мерами предосторожности и не дает себе труда одеться попроще, когда расследование приводит его в бедняцкие кварталы. Но потом она поняла, что он поступает так намеренно. Ее спутник по своей внутренней сути был монахом-воином, который неустанно, без передышки, повсюду ведет борьбу со злом, и внешний образ беспечного денди тут играл роль приманки – он притягивал всякий сброд, провоцировал, а дальше Валантен действовал по обстоятельствам. Однако сейчас, в этой взрывоопасной атмосфере, когда мятеж тлел, как огонь под углями, его облик могла принять как вызов разгоряченная толпа, и это повлекло бы за собой большие неприятности.

Молодые люди развернулись и ускорили шаг, направляясь обратно к набережной Сены. Уличное столпотворение, между тем, росло с каждой минутой. Вскоре им уже пришлось работать локтями, чтобы проложить себе путь среди всех этих возмутителей спокойствия, вопящих о том, что богатеи не погнушались прибегнуть к яду, чтобы избавиться от простого народа. Самые оголтелые призывали к расправе над королем и его присными, виновными в попустительстве, а то и непосредственно в организации неслыханного по масштабу мора.

Валантен, тревожно нахмурившись, крепко взял за руку Аглаэ:

– Не отпускай меня ни в коем случае, – велел он. – Если дело примет скверный оборот, надо будет как можно скорее добраться до Ратуши[102], там большой отряд Национальной гвардии, мы будем в безопасности.

На площади Марше-Сен-Жан нескладный тип в бесформенном пальто взгромоздился на деревянные ящики и толкал речь, обращаясь к толпе, собравшейся у его ног. Хриплый голос то и дело срывался на крик, давая петуха, половину слов было не разобрать, и все эти бессвязные воззвания были похожи на клокотание сала, подгорающего в сковороде. Тем не менее можно было понять, что он провозглашает право угнетенного народа на сопротивление и требует вернуть июльский революционный дух[103], пока не поздно.

– Хорошо еще, что этот оратор не обладает красноречием Мирабо и Дантона[104], а то Луи-Филиппу пришлось бы поджать хвост и повторить судьбу своего кузена ⁴, – прозвучал ироничный голос совсем рядом с Валантеном и Аглаэ, а точнее, у них за спиной.