Книга И река ее уносит, страница 136 – Джихён Юн

То, что произошло дальше, было случайностью. Она попыталась высвободиться, уперлась руками ему в грудь, но сила противодействия толкнула ее назад. Она споткнулась и, не удержав равновесия, упала вниз. Вода поглотила ее, прежде чем Бентли успел договорить – теперь она знала, что он сказал:

– Мираэ, пожалуйста.

Она даже не успела крикнуть.

Потом она увидела, как он всхлипывает на заднем сиденье машины Силаса, умоляя искать ее, собрать поисковый отряд, пожалуйста, пожалуйста, – когда они подъезжают к поместью Портеров.

– Тогда я ошибался, – глухо произнес Бентли в настоящем. – Я думал, у меня нет никого, кроме отца, но это была неправда. У меня была ты, так ведь?

И тогда он сделал то, чего она не ожидала. Он коснулся ее. Его взгляд оставался таким же ошарашенным, когда он положил ладонь ей на шею, сбоку, где бился бы пульс, и наклонился, коснувшись ее губ своими.

Они были солеными, и в этом знакомом вкусе хранилось еще одно воспоминание, оно погрузилось в нее и раскрылось, охватив их обоих.

* * *

Внезапно они оказались посреди лета. В дальней пещере, которую они с Бентли приспособили, чтобы кремировать животных. Он с кряхтением подтащил пакет углей и заполнил ими металлическую бочку, а затем налил внутрь средство для удаления корней растений.

– Готово! – крикнул он и зажег спичку. Она подошла ближе. Она ощущала, что он рассматривает ее, любуясь, как пламя отбрасывает танцующие тени на ее лицо. Теперь она понимала: он думает, как она прекрасна. Она держала в руках тельце зверька в закрытом пакете. На этот раз это было не сбитое на дороге животное, а воробей, который врезался в окно ее спальни. Одну лапку она оставила, чтобы закопать. Но это потом. Сначала нужно сжечь остальное.

—Погребальный костер к твоим услугам, – сказал Бентли, торжественно показав на горящий в бочке огонь, и она увидела, как ее версия из прошлого шагает вперед и небрежно бросает птицу в пламя. Они молча смотрели, как перья занимаются огнем. У них за спиной прилив подступал к галечному пляжу, а затем снова отступал, повинуясь луне.

В тишине она увидела, как Бентли задумался, а потом почти со смирением произнес:

– Пахнет отвратительно.

Пахло не то чтобы отвратительно. Она увидела, как почесала нос.

– Пахнет умиранием, – сказала она, хотя в точности не знала этого, ведь сама еще не умирала.

Тогда Бентли наконец собрался с духом и произнес то, что хотел высказать на самом деле. Он сжал пальцы, затем расслабил.

– Ты и правда готова зайти так далеко?

– Я готова на все ради того, чтобы услышать ее голос, – сказала она, греясь у огня.

Она не ожидала, что Бентли поймет, каково это – быть эмоциональной опорой для семьи. Она боялась, что, если покажет свою уязвимость отцу или Суджин, они начнут паниковать. Только в эти тайные моменты, когда она закапывала кости, когда голос матери, словно ветерок, проходил по ее волосам, она ощущала себя тем, кем была на самом деле: девочкой. До костей пропитанной усталостью, придавленной грузом ответственности – но все-таки ребенком.

– Ты не обязан понимать, —проговорила она с неожиданным упреком. Последние слова эхом отдались в пещере. К чести Бентли, он, кажется, не обиделся, и только тогда она осознала, как часто огрызалась на него – она не говорила столько резкостей никому другому. Как получилось, что этот парень стал единственным громоотводом для ее злости?