Книга И река ее уносит, страница 129 – Джихён Юн

– Так ли это? – спросила она. Ей вспомнилась чеса. Как она ползала на четвереньках, всхлипывая, запихивая в рот церемониальные фрукты, влекомая животным побуждением, что если насытится, то сможет и спастись. Как отец ссутулился под грузом нового горя, когда увидел ее. Как горел талисман с ее именем. Как ее тело должно было сгореть. Нет, она не была живой. С живыми такое не случается.

Дождь заколотил по крыше с необычной силой. Они оба застыли, глядя на потолочное окно, на белые шарики, которые собирались на стекле. Град? Нет. Зубы. В реальности или нет, но шел дождь из зубов. Она не знала, почему это показалось ей смешным, но ощутила, что расхохоталась. В пустоте дома ее голос разнесся по коридорам. Во рту стоял вкус речной тины и крови.

Портер потерял самообладание. Спотыкаясь, он бросился к телефону, успев набрать 911, но она уже приблизилась к нему. Она толкнула его к тумбочке, и оба упали на пол. На них посыпались вещи. Его телефон. Бумажник. Фотография жены, женщины, которая, сама того не желая, привела их сюда. В этот уединенный, насквозь промокший город; к реке, которую она никогда не покинет.

– Что у вас случилось? – спросил голос из телефона, который упал на пол. Портер содрогнулся, когда она схватила его за шею, почти нежно, а затем обрушилась на него со всей силой. Сначала он не сопротивлялся – таким сильным было потрясение – и к моменту, когда начал вырываться, упустил слишком много времени. Он выгнулся под ней, в его безумном взгляде читалось неверие.

Он не кричал. Почти никакого шума не было, кроме лихорадочного стука ног по полу и сдавленных хрипов из медленно ломающейся трахеи. Ее руки впивались в его горло, пальцы оставляли вмятины. Вены, как рукава реки, выступили у него на висках. Убийство совершалось почти в полной тишине. Его кожа серела и морщилась под ее руками.

«Мне не жаль», – услышала она в своих мыслях, когда начала погружаться в сознание Портера. Оба их голоса будто произнесли это одновременно. Она закрыла глаза. Когда он умер, его воспоминания открылись ей.

Оператор службы спасения догадался, что молчание свидетельствует о кризисной ситуации.

– Оставайтесь на линии. Оставайтесь на связи. Помощь прибудет, – заверили на том конце. Но они не успеют.

* * *

Она открыла глаза в темноту. В этом воспоминании была ночь, они стояли на набережной. Отражение луны превратилось в длинный трепещущий хвост. Кристофер Портер был с ее матерью, они смотрели на воду. Но легкая беззаботная дружба, которая связывала их в предыдущих воспоминаниях, теперь исчезла. Они стали старше. Намного старше, и теперь яростно спорили шепотом.

Мама выглядела такой, какой она ее всегда помнила: волосы до лопаток, первые морщинки проступают в уголках глаз. Значит, до аварии осталось уже недолго. Ни Санни, ни Кристофер не улыбались.

– В последний раз говорю, я не могу, – прошипела Санни и повернулась, чтобы уйти. Кристофер схватил ее за руку, заставил повернуться к нему.

– Почему нет?

Она оттолкнула его, взглянув с яростью, словно предлагая рискнуть и дотронуться до нее снова.

– Просто не могу, ясно? Нельзя вот так играть с жизнью.

– Почему нет? Мы уже много лет играем с жизнями, – сказал Кристофер, выразительно показав на землю и будто напоминая о тех случаях на летних каникулах в Джейд-Акр, когда они ускользали из дома, чтобы закопать какое-нибудь животное в лесу.