Книга Рассказы 14. Потёмки, страница 38 – Владимир Чернявский, Олег Савощик, Алекс Тойгер, и др.

Туман немного рассеялся, но смотреть по-прежнему не на что. Все те же улица, фонарь, аптека. Веселый дом отсюда не видно, хотя иногда слышно. Эти звуки терзают сердце – хочется туда, к яркой жизни, вину, музыке и доступным красоткам. Но денег мало, и придется потерпеть до субботы.

Внизу показалась высокая фигура. Может, квартальный пружинщик. А может – и сам Фонарщик. В его неторопливой поступи чудилось что-то зловещее. Неожиданно я понял, что у него такая же шляпа, как у меня. И дубинка на поясе. Человек внизу так же закуривал и сутулился, кутаясь в пальто. Озирался по сторонам. Боги! Неужели это я? А вот какая-то серая тень идет за мной. Точнее, за человеком внизу. Стало не по себе, я закрыл окно и отправился спать. Долго не мог уснуть. Если задуматься, все мы похожи – небогатые мужчины сильно за тридцать. Носим одинаковые драповые пальто и шляпы с обвислыми полями, курим дешевые сигареты. Чему тут удивляться?

Утром занесли повестку в полицейский участок. Подумав, я решил сразу туда сходить.

– Вигдор Дорензия?

Дожили, меня допрашивают! Правда, как свидетеля.

– Вы поздно возвращаетесь с работы. Ничего странного вчера не видели?

Инспектор Дренз сам донельзя подозрителен: с бегающими глазками и печатью жестокости на узком, крысином лице. Я рассказал. Не думаю, что мой рассказ сильно ему помог.

– Вы знаете, что ваш дворник несколько дней как пропал?

Я не знал. Печально, конечно. Потом вспомнил о новом фонаре возле аптеки. Сообщил Дрензу. Тот грязно выругался. Уже в конце допроса он достал из стола какую-то бумагу, и я увидел, что там лежит плетка. Такими пользуются особые клиенты в публичных домах. Заметив мой взгляд, он смутился.

– У нас тут лежат вещдоки.

Ага, стал бы ты объяснять, если б так и было! Воображение сразу разыгралось. Этот типчик также мог оказаться маньяком.

– Постарайтесь никуда не уезжать из города, – скучным голосом заявил сыщик. – Вы можете понадобиться как свидетель.

Я пожал плечами. Ехать все равно некуда. Вот возьму и напишу про него!

По возвращении занимался домашними делами, а после обеда отправился в заведение мадам Паридур, не дожидаясь субботы. Увы, я потерпел фиаско: возле входа дежурили копы, разворачивая посетителей.

– Сожалею, у нас расследование. Надеюсь, долго не продлится. Проходите, не стойте! – охрипшим голосом повторял сержант.

Зеваки не спешили расходиться. В окнах маячили заплаканные милашки. Я немного постоял в толпе и побрел домой. Обидно! Предстоял сложный выбор: идти в недалекий, но дорогой Дом Клеопатры, или тащиться на окраину, где много дешевых и дурных заведений. Но как добираться оттуда домой? Всякое желание пропало. Пойду в пивную, а потом сразу спать.

* * *

Сегодня мне во вторую смену. С утра я засел за телетайп. Купить списанный с работы агрегат оказалось хорошей идеей. Работать на нем я умел, знал о всех возможностях. Думаю, он давно себя окупил. Аппарат бойко застрекотал, словно только и ждал моего пробуждения. Сегодня телетайпы печатают тексты не на узкой телеграфной ленте, а на длинном листе, свернутом в рулон. Читаешь как обычную газету. Правда, бумаги уходит море. Я оторвал лист, бегло просмотрел и выбросил в корзину – ничего важного. Говорят, что половину затрат на содержание сети телетайпов оплачивают производители бумаги и красок.