Книга Рассказы 14. Потёмки, страница 39 – Владимир Чернявский, Олег Савощик, Алекс Тойгер, и др.

Потом сам застучал по клавишам, набирая текст. Мне удается получать небольшую плату за городские новости и рекламные объявления, которые появляются на лентах у других абонентов сети. Что-то вроде внештатного репортера: ищу материалы не только для коротких сообщений на телетайпе, но и для столичных газет. Платят, конечно, немного, да и фамилию мою вы вряд ли увидите под заметкой. Хотя случаются исключения. Так, например, именно мне принадлежала заметка о бедолаге, повесившемся на воротах разорившейся фабрики. И первая статья о Фонарщике. Я получил хорошее вознаграждение и загорелся идеей провести свое расследование, выяснить всю правду о Фонарщике.

Итак, нужно составить список подозреваемых. Пишем:

1) пружинщик; 2) коп; 3) мутанты; 4) хз. То есть любой житель города, озверевший от безысходности. Тут я надолго завис: в таком гнилом месте, как Дайгар, каждый под подозрением. А доказать что-то можно, лишь поймав злодея за руку. Вольт, все время кажется, что я забыл что-то важное.

Катастрофа тем временем нарастает. Вечером начальник огорошил меня, сообщив, что выходной теперь будет только один: мой сменщик Роб попал в больницу. Герц знает, куда катится мир!

– А что с ним случилось?

– Не знаю.

– А хоть куда положили?

– В Мередит, – буркнул начальник и вышел.

Ночью я опять смотрел на улицу, а может, спал и видел все ту же картину, с фонарем и аптекой. Старый пружинщик нелепо пританцовывал вокруг фонаря. Он сам похож на легендарного Фонарщика, только выглядит намного старше: седая борода и космы, кожа словно древесная кора. «Ты ведь умер, старый зажим!» – отчего-то подумалось мне. «Сам ты умер!» – эхом донеслось из сна.

Госпиталь Мередит, конечно, не близко, но у меня там служит одноклассник. Возможно, это не лучшая идея, но мне захотелось непременно навестить заболевшего сменщика. Поэтому утром я отправился в лечебницу. В моем парадном висели два фонарика – один больше, другой меньше. На каждом краской поставлены белые пятна… Соседи торопливо и равнодушно разбегались по своим дневным делам. Вздохнув, я тоже поспешил прочь. Вагончики не ходят, и я пошел пешком.

Днем в городе еще есть какая-то активность: ходят люди, торгуют магазины. Но чуть начинает смеркаться – улицы совершенно вымирают. Утром то же самое – рынок открывается на час позже, никто не хочет по темноте занимать места за прилавком, как это водилось раньше. Когда я иду на работу в первую смену, то город пуст, как ночью. Идти по мертвой улице рано утром не менее жутко, чем ночью. Некоторые товары можно заказать по телетайпу. В основном выпивку. Но стоит подобная услуга дорого.

Днем Дайгар выглядит скорее печально, чем страшно. Вдоль рельсовых путей обильно цветут кривоватые деревца, усыпанные мелкими лиловыми цветками, словно паршой. Не помню, как они называются. Считается, что это красиво. Изредка среди их колючих зарослей попадаются цветущие мелонии с крупными, душистыми цветками. Они походят на богачей из Лайгала.

– Смотри, Адель, каждый похож на фонарик! – раздался фальшивый голос за спиной.

Сегодня каждое упоминание о фонаре заставляет человека вздрагивать. Обернувшись, я увидел профессора Гнусиса, клеившего очередную красотку. Старый греховодник у нас вроде местной достопримечательности и славится любовью к ангелам греха. Девица, на вид совершенно невинная, украдкой вздыхала, слушая болтовню богатого чудака. Она явно хотела поскорее совершить свое падение и получить все причитающиеся за него выгоды. Возможно, просто голодна. Или мне так показалось? Не важно.