Книга Оборванная связь, страница 42 – Рина Рофи

Я сидела, держа чашку в дрожащих руках, и слушала. Слушала песню разломов. Слушала тихий, робкий голос своей собственной, забытой сути. И впервые за двести лет внутри было не просто пустота и холод. Там, в самой глубине, зажглась крошечная, дрожащая точка тепла. Не радости. Пока нет. Но присутствия.

Ягиня отставила свою чашку, её взгляд стал пристальным, но не давящим. Будто она видела не только меня, но и длинную, тонкую тень, стоящую за моим плечом.

— Расскажи, — сказала она негромко, и её голос слился с гулом разломов, став частью этой ночной симфонии. — Как звали-то мужа? Как познакомились? Помянем его память. Не для скорби одной. А чтобы свет его, что в тебе остался,не тлел в темноте, а горел.

Я сжала чашку крепче, почувствовав, как тепло проникает в самые холодные, закостеневшие уголки души. Говорить о нём… вслух. Не в тишине своих кошмаров, а здесь, в этом доме, где само пространство дышало древней правдой, казалось одновременно кощунством и… освобождением.

— Белет, — прошептала я, и имя, будто запертое в сейфе на двести лет, вырвалось на свободу, прозвучав в воздухе странно громко. — Полное имя — Белиал. Но он не любил его. Говорил, оно пахнет троном и обязательствами. А он… — голос дрогнул, — он в моём мире был просто Хранителем.

Ягиня кивнула, без удивления, будто слышала это имя и раньше.

— Князь. Из рода Древних демонов, страж. Сильный род. Упрямый. — Она помолчала. — Ну, и как же Хранитель на золотого лучика набрел?

И снова её слова били точно в цель. «Золотой лучик». Как же давно я не слышала этого. Не от кого было слышать.

— Он пришёл в наш дом, как новый Хранитель пространства, — начала я, и слова потекли сами, подхваченные током тёплого чая и гулом разломов. — Мне было восемнадцать. Я влетела в зал босиком, в летнем платье, вся в пыли от облаков, за которыми гонялась. А он… он обернулся.

Я закрыла глаза, и картина встала передо мной ярче, чем когда-либо. Не туманное воспоминание, а живая сцена.

— Он был весь в чёрном. И глаза… золотые. Не жёлтые. А именно золотые, глубокие, как расплавленный металл. Он взял мою руку и сказал: «Белет». И губы коснулись моих костяшек. А от прикосновения пошла такая волна… тёплая, будто первый луч солнца.

Ягиня тихо цокнула языком, но не перебивала.

— Потом он стал приходить чаще. Спрашивал дорогу, потом — про звёзды, потом — про наш мир. А однажды… однажды он повёл меня на танец. На Фестиваль Слияния Теней. И там, под музыку из чужих миров, он первый раз поцеловал меня. Сказал, что я напоминаю ему, за что стоит сражаться. Не за троны. А за тихие вечера.

Слёзы текли по моим щекам, но я не пыталась их сдержать. Здесь, кажется, можно было плакать.

— Он показывал мне Ад. Свои владения. Говорил, что там он князь, но здесь — Хранитель. Что здесь есть что беречь. Что-то хрупкое и настоящее. И… тех, кто в этом живёт.

Я сделала глоток чая, давая горлу возможность издать звук.

— Мы поженились тайно. Его брат, Волот, был свидетелем. Потом… потом унас была потеря. Из-за его отца, из-за стресса… мы потеряли ребёнка. Белет… он почти сошёл с ума. А Волот тогда был нашей стеной. Нашей… семьёй.

Я замолчала, подбирая слова для самого страшного.

— А потом отец… Артамаэль… отправил его на ту границу. С архангелами. Сказал, что там критическая ситуация. Белет ушёл. А потом… мне показали его тело. Холодное. Пустое. Глаза потухшие. И внутри… внутри наша связь оборвалась. Стала пустотой.