Книга Оборванная связь, страница 40 – Рина Рофи

Я села на диван, уткнувшись лицом в ладони. И тут, сквозь сдавленные рыдания, я почувствовала. Не эмоцию. Не мысль. А сам воздух.

Я замерла и сделала глубокий, осознанный вдох.

Боже.

Сколько же здесь линий разломов?

Воздух не просто пах сосной. Он вибрировал. Словно тончайшая паутина невидимых трещин в самой ткани мира пронизывала это место. Слабые, почти угасшие токи силы сочились сквозь них, как подземные ключи. Вот что значит — деревня на самой границе, в месте, где когда-то давно сталкивались миры, а теперь остались только шрамы. Для обычного человека это былпросто чистый воздух. Для Ходячей, даже для такой потухшей, как я, — это был гулкий зал, наполненный эхом былых катастроф и возможностей.

Именно здесь Ягиня предложила «напитать» меня силой. На разломах. Теперь я понимала. Это было не пустое обещание. Это было как предложить умирающему от жажды напиться у горного источника.

Мне стало страшно. Сила… она вернёт ощущения. Обострит память. Сделает меня снова собой. А я боялась себя. Боялась той боли, которая живёт в настоящей мне.

Но Ягиня сказала и другое: «Твой муж не хотел бы тебе такой участи».

Он бы презирал это жалкое, испуганное существо с тёмными волосами. Он, который называл меня золотым лучиком.

Я поднялась с дивана. Действовала, почти не думая, движимая отчаянной необходимостью что-то сделать, чтобы не сойти с ума прямо здесь, среди запаха пыли и тихого гула разломов.

Я накинула лёгкую кофту на плечи и вышла на улицу. Ночь была тёмной, безлунной, но звёзды над деревней сияли с нечеловеческой яркостью. Я знала, куда идти. Ягиня сказала: «Домик у старых сосен, с резными ставнями. Не пройдёшь мимо».

Я шла по грунтовой дороге, и каждый шаг отдавался не только в ушах, но и где-то глубоко внутри, в той атрофированной части, что чувствовала потоки миров. Воздух становился гуще, заряженнее. И вот, в конце тропинки, в обрамлении трёх исполинских, кривых сосен, я увидела его.

Не избушку на курьих ножках. Простой, но крепкий сруб, почерневший от времени. Но ставни на окнах и вправду были покрыты затейливой, древней резьбой, изображавшей сплетение корней, звёзд и каких-то странных существ. В одном окошке теплился тусклый, тёплый свет. От дома не исходило угрозы. Только спокойная, вековая мощь и… ожидание.

Он ждал меня.

Я сделала последний шаг к калитке из некрашеных жердей. Сердце колотилось, но теперь уже не только от страха. От чего-то другого. От предчувствия выбора, который нужно было сделать. Не между Димой и Белетом. А между жизнью в тени и рискованной попыткой снова выйти на свет. Даже если этот свет будет жечь незажившие раны.

Я толкнула калитку. Скрипнула только одна половина — та, что была привязана верёвкой к колу. Вторая стояла неподвижно, будто вросла в землю. Я вошла во двор.

Дверь дома открылась беззвучно, не скрипнула, будто её ждала давно. На пороге стояла Ягиня,но выглядела она иначе. Не старушкой из автобуса, а скорее… стражем порога. Платок сдвинут на плечи, седые волосы заплетены в тугую, сложную косу. В руке она держала деревянную ложку, но выглядело это не как кухонная утварь, а как жезл.

— Входи, Мария, — её голос звучал в ночной тишине не громко, но с такой чёткостью, будто слова возникали прямо в голове. — Ночь сегодня особенная. Разломы дышат полной грудью. Чувствуешь их вибрации?