Книга Список подозрительных вещей, страница 89 – Дженни Годфри

Омар поднял прилавок, чтобы пропустить Шэрон в жилую часть дома, где ждал Иштиак, который уже воспользовался отцовским кокосовым маслом, чтобы аккуратно уложить набок волосы. Запах масла смешивался с запахом дешевого дезодоранта, которым Иштиак щедро опрыскал себя, и теперь этот липко-сладкий аромат заполнял все помещение магазина. Омар даже открыл входную дверь из страха, что покупатели задохнутся.

Он давно заметил, что Шэрон стала приходить одна и что ее визиты участились, и он гадал, как к этому относится ее подружка. Раньше девочки были неразлучны, а Мив, в частности, поражала его своей удивительной восприимчивостью; ее огромные глаза впитывали буквально все, что происходило вокруг, а выразительное лицо девочки быстро менялось в зависимости от эмоций, царивших в помещении. Он чувствовал родство с этой худенькой девочкой с серьезным лицом.

Сам Омар испытывал смесь душевных мук и радости, видя, как расцветают отношения между Шэрон и Иштиаком. Ему нравилось, как сын улыбается, произнося ее имя, а это случалось довольно часто, так как Иштиак упоминал ее при любой возможности. Однако Омар отлично понимал, что эти отношения могут привести детей к боли, равной по мощи тому счастью, что сейчас чувствовал Иштиак. А если учесть цвет кожи Иштиака, то такой исход становился наиболее вероятным. Омар хорошо помнил гнев и восторг, сопровождавшие его первую любовь, которая случилась задолго до того, как он создал семью с Ризваной.

Конечно, сейчас для Иштиака и Шэрон все по-другому. Они, по крайней мере, могут проводить время вместе, стать друг для друга по-настоящему близкими людьми. Были времена, когда он такого не одобрил бы. Времена, когда для него имели значение другие аспекты и тот факт, что Шэрон белая, повлиял бы на его отношение к первой влюбленности сына. Но они с Ризваной много говорили на эту тему. О неизбежности того, что Иштиак захочет попробовать что-то новое, в том числе и отношения. В больнице у них была масса времени для таких разговоров; он тогда сидел на пластмассовом стуле рядом с ее кроватью и наклонялся пониже, чтобы ей не надо было напрягаться и говорить громко. Вот так они и беседовали о будущем их сына.

«Пусть он немного поживет, прочувствует жизнь. Пусть сам выберет традицию, не дави на него», – говорила Ризвана, и он соглашался главным образом потому, что в тот период соглашался на все, о чем она просила, хотя понимал, что она права, уже позже. Он может позволить своему сыну испытать радость юношеской любви. Ведь они не собираются пожениться, верно? Наибольшее беспокойство ему доставлял вопрос, знают ли ее родители. Ему трудно было поверить, что знают.

Омар включил магнитофон, но скорбные мотивы «Рокетмена» вытащили на поверхность воспоминания о жене, которая вместе с ним именно под эту песню покачивалась в танце на холодной, сырой кухне их крохотного домика в Брэдфорде. Обычно музыка помогала ему заново пережить те моменты, но строчка о том, как космонавт скучает по жене, вызвала такую сильную боль, что Омар взял «Пост» и попытался через прочтение статьи вернуться к настоящему, сбежать от мучительных ран прошлого.

На всех страницах речь шла о Потрошителе. Каждый раз, когда случалась новая смерть, в газетах повторялись все факты, фотографии и цитаты, относящиеся к предыдущим убийствам. Его внимание привлекла статья внизу пятой страницы. Всего два абзаца о большой демонстрации праворадикалов в Лидсе. Омар покачал головой, чувствуя, как разгорается гнев. На маленькой фотографии были улицы, запруженные людьми с национальными флагами и плакатами «Стоп магерам»[27]– под магерами подразумевались такие, как он, а не белые, что воспринималось им как ирония, если учесть, что вся страна оказалась в рабстве у одного-единственного белого в образе Потрошителя. В центре снимка был оскаленный лысый мужчина, который потрясал кулаком в камеру. Внезапно мысль об отношениях между Иштиаком и Шэрон приобрела дополнительный оттенок, окрашенный страхом.