Книга Список подозрительных вещей, страница 92 – Дженни Годфри

Мы ушли из библиотеки; Шэрон хранила молчание. Кажется, она была сердита, ее губы сложились в тонкую линию. Когда она, судя по выражению лица, собиралась что-то сказать, я увидела ту же машину, что и вчера, припаркованную на улице. На этот раз мистер Эндрюс стоял, привалившись к кузову, и курил. Я пихнула Шэрон. Заметив нас, он бросил сигарету на землю, затоптал ее и подошел к нам.

– Привет, привет, привет, – произнес он ту же фразу, что и в воскресенье, когда мы виделись с ним. – Вы только что повидались с моей доброй женушкой? А я вот приехал за ней, – добавил Гэри. Мне показалось странным, что он объясняет нам свое присутствие здесь. С какой стати ему что-то объяснять детям? Мы кивнули.

– Значит, вы слышали о ее падении? – не унимался он, пристально глядя на нас. Глаза, которые раньше показались мне искрящимися, теперь были остры, как клинок. – Значит, это вы довели ее папашу до такого состояния? – Он улыбнулся, однако в нем что-то изменилось. – Лучше не тревожить нашего Артура. Он поправляется, но для него такая встряска – большой вред, – добавил он, и мы опять молча кивнули.

– Ну что, теперь порядок? – Кажется, Гэри решил, что мы пришли к какой-то договоренности. Мы не знали, что это за договоренность, но все равно обе ответили «да».

Уходя, мы, переглянувшись, дали понять друг другу, что здесь что-то не так. Миссис Эндрюс осталась в списке.

Номер семь

В следующее воскресенье я опаздывала к утренней службе в церкви. Погода начала меняться, и создавалось впечатление, будто непрекращающийся дождь покрыл улицы серебристой краской из баллончика, тем самым замедляя мой бег. Влетев в церковь, я пошла по проходу, на ходу откидывая капюшон. От праздничной одежды прихожан в воздух поднимался пар, и атмосфера была удушливой. Я проскочила на свое место рядом со Стивеном Кроутером, который, как и я, уже давно находил прибежище в церковном хоре.

Я огляделась по сторонам. Все скамьи были заполнены прихожанами, и так повторялось каждую неделю после последнего убийства. Я посмотрела на лица соседей – их внимательные взгляды были прикованы к мистеру Спенсеру, викарию. Даже владельцы свалки Хаудены, занявшие переднюю скамью, выглядели безупречно чистыми, как будто все они, готовясь к походу в церковь, приняли горячую ванну.

Я задремала, когда началась служба. Я приходила сюда только ради хора. Пение не только напоминало мне о маме, такой, какая она была прежде; оно прогоняло всю мою неуклюжесть. К тому же для моей любви к хору появилась еще одна причина: к нам присоединился Пол Уэр.

В прошлое воскресенье после службы я улыбнулась ему и поздоровалась, когда мы собирались на стаканчик газировки с «Вагон вилс», ждавшими нас на столах в задней части церкви и приготовленными дядей Реймондом и тетей Сильвией. Они помогали нашей церкви и никому дядей и тетей не приходились, но их все так называли.

Как только я обратилась к Полу со словом «Привет!», пластиковый стаканчик с вишневым лимонадом в моей руке задрожал, и я едва не сбежала прочь, однако, когда наши взгляды встретились и он поприветствовал меня кивком, я вместо бегства ухитрилась выдавить из себя улыбку. Потом я не могла заснуть целых две ночи. В этом состоял плюс моего участия в хоре. Минус же заключался в том, что от нас требовали почаще посещать службы.