Книга Список подозрительных вещей, страница 79 – Дженни Годфри

– Тем более сейчас, когда они разводятся, – продолжала тетя Джин, резко возвращая меня к разговору. Хотя этой новости, касающейся Хейзел и мистера Уэра, ждали, она все равно всех шокировала, и я могла думать только о Поле. Слова тети Джин сопровождались серией недовольных хмыканий, так как «развод» и «шикарная школа» фигурировали в списке вещей, которые она не одобряла.

В то утро, глядя на себя в зеркало, я закрепила заколку с пластмассовой бабочкой на только что вымытых волосах, которые отросли, перестав напоминать миску для пудинга и превратившись в некое подобие боба-каре. Затем пощипала щеки. Моя уверенность в себе пошатнулась только чуть-чуть при виде Шэрон, поджидавшей меня в конце своей улицы; ее длинные, сильно отросшие за лето светлые волосы были собраны в высокий хвост, и вьющиеся пряди каскадом ниспадали на спину. В последнее время она взяла моду разделять челку и поливать ее лаком для волос так, что она становилась монолитной, как у одной из ангелов Чарли. Подойдя поближе, я обратила внимание, что губы у нее искрятся. Они выглядели так, будто были усыпаны блестками, которые мы всего несколько месяцев назад приклеивали к нашим фотографиям, и я уставилась на них.

– Что ты сделала со своими губами? – спросила я. – Это один из тех блесков?

Последним писком моды стал блеск для губ в тюбиках с шариком; они продавалась в магазине мистера Башира и имели вкус малины, клубники или вишни. Шэрон кивнула.

– Мама разрешила купить один, – ответила она.

Я почувствовала, как у меня внутри медленно разгорается искра зависти. Шэрон достала из карманчика на школьной сумке розовый прозрачный тюбик с рисунком и протянула мне.

– Я взяла его, чтобы ты тоже могла попробовать.

Чувство зависти исчезло, когда я отвинтила крышку и нанесла блеск с приторно-сладким вкусом клубники. Мы посмотрели друг на друга, одновременно выпятили губы и расхохотались. С новым бюстгальтером и блеском для губ мне все было по плечу.

* * *

На пути домой день резко принял зловещий оборот. Мы шли неторопливо, Шэрон демонстрировала победный гол, который она забила в нетбол, и тут я вдруг увидела заголовок в одной из газет на стойке у магазина мистера Башира – и замерла как вкопанная.

– В чем дело? – спросила Шэрон, потом проследила за моим застывшим взглядом и увидела черные заглавные буквы:

Не говоря ни слова, мы схватились за руки, как когда-то в далеком детстве, цементируя наше единение и черпая из него силы. Я стала осознавать, что происходит на улице вокруг меня. Все выглядело выцветшим и блеклым, словно кто-то смыл все краски. Сентябрь уже принес с собой холодную и ветреную погоду, и я наблюдала, как голубой пакет с шуршанием летит по улице, кружась в облаке серой пыли, от которой у меня саднило горло.

Мы зашли в магазин, чтобы купить газету. Мистер Башир, кажется, почувствовал наше настроение и просто кивнул нам; обычной улыбки на его лице не было.

У газетной стойки уже столпились четыре женщины, и Валери Локвуд с соседней улицы указывала на «Йоркшир кроникл».

– «Двадцатилетняя Барбара Лич стала одиннадцатой жертвой печально известного Йоркширского Потрошителя, – читала она вслух своей аудитории. – С последнего нападения прошло сто пятьдесят девять дней. Она была студенткой университета, убийство произошло в Брэдфорде. Ей нанесли удар молотком по затылку и колотые раны – такой способ убийства уже стал визитной карточкой Потрошителя. Убийца бросил ее тело за стеной, окружающей мусорные баки, и накрыл его старым ковром».