Книга Список подозрительных вещей, страница 77 – Дженни Годфри

– Что с вами? – спросила Шэрон.

Мое внимание привлекли слова на боку грузовика. «Здеся был Потрошитель» было написано красной краской из баллончика. Мне сразу вспомнился мистер Башир, как он смывал красные пятна со стены своего магазина. И парни на углу.

Джим что-то проворчал.

– А ты как думаешь? – сказал он, снова морщась. Приглядевшись к нам, с трудом сложил губы в слабую улыбку. – О, опять вы…

Я всмотрелась в его лицо, в его сияющие и дружелюбные глаза. Неужели чудовище может выглядеть вот так? В этот момент я вдруг приняла решение.

– Можно вам помочь? Принести вам что-нибудь? – спросила я, а Шэрон пихнула меня в бок. Я отодвинулась от нее.

– Нет, – сказал он с горестным выражением лица. – И лучше вам не шататься здесь. Сомневаюсь, что твоему папе понравится.

– А почему не понравится?

Джим весь как-то сник, вид у него был усталый и грустный.

– Парни с работы, – сказал он, – они думают, что я кое-что натворил. Кое-что нехорошее. – Его глаза стали наполняться слезами, и у меня сдавило горло. Мужчины не плачут. Все это неправильно. Он, кажется, встряхнулся и со смешком, в котором, по всей видимости, не было ничего смешного, сказал, почти самому себе: – Ирония в том, что я не способен прихлопнуть даже чертову муху. – На мгновение он исчез в себе, потом снова сосредоточился на нас. – В общем, вам лучше уйти отсюда подальше; со мной все будет в порядке.

Мы нехотя пошли прочь, гадая, что же такое случилось, что он получил такие увечья.

* * *

Выяснила я это несколько дней спустя, когда папа пришел домой вместе с Джимом Джеймсоном и спросил у тети Джин, может ли она посадить за стол еще одного человека. Я напряглась, когда она недовольно фыркнула, однако все же согласилась, едва заметно кивнув. С головы Джима уже сняли повязку, и теперь были видны длинный порез и синяк. Отек на носу спал, однако его глаза потемнели и ввалились, из-за чего его лицо стало похоже на череп. Джим улыбнулся мне и подмигнул, когда папа и тетя Джин отвернулись. Я надеялась, что это означает, что он не расскажет о нашей встрече. Я оказалась права, доверившись ему. Он не сказал ни слова.

Чаепитие прошло оживленно. В нашем доме редко появлялись те, кто не был членом нашей семьи, мы как будто стали другими людьми. Ощущение было такое, будто смотришь про семью по телевизору. Даже тетя Джин улыбалась и время от времени смеялась, и я каждый раз подпрыгивала от ее смеха – настолько чуждым для меня был этот звук. Джим Джеймсон каким-то образом очаровал меня. Он был весел и в хорошем настроении и, кажется, поднимал на поверхность веселость и хорошее настроение у моего папы. Тетя Джин выложилась по полной и даже приготовила картофель фри, а потом удивила нас крамблом[23]на десерт.

– Давайте, угощайтесь, – сказала она, подав Джиму блюдо с высокой горкой пудинга, и вооружилась ложкой, чтобы положить ему побольше; себе же положила только капельку. – Вам нужны силы, – продолжила она фразой, которую часто повторяла моему папе. Я подумала: забавно, что именно мужчин призывают быть сильными, хотя, согласно газетам, под угрозой оказываются женщины. Я положила себе добавку крамбла, когда тетя Джин не видела.

Я узнала, что у Джима двое детей, оба мальчики. Еще узнала, что они с женой разошлись, поэтому он живет в грузовике, но очень надеется, что вскоре она пустит его в дом. Узнала я и то, что Джим Джеймсон умеет делать веселые рамки для любых картин, даже самых мрачных. Когда мы с тетей Джин стали убирать тарелки после чая, разговор между папой Джимом стал тише и велся в серьезном тоне.