Книга Список подозрительных вещей, страница 76 – Дженни Годфри

Хотя его тон не допускал никаких возражений, я не удержалась и спросила:

– Почему?

Папа вздохнул:

– Послушай, детка, опять приходила полиция и расспрашивала насчет него. Я просто… я думаю, вам стоит держаться подальше.

С одной стороны, меня охватило разочарование оттого, что меня ограничивают. С другой – я неожиданно для себя увидела теплый проблеск заботы. Уже позже до меня дошло: это может означать, что что-то грядет.

* * *

В новостях постоянно крутили запись. Я внимательно вслушивалась, стараясь распознать в ней голос Джима Джеймсона. Мы разговаривали с ним недолго, поэтому точно определить я не могла, но голос на записи был ниже и ровнее, чем у того мужчины, с которым мы виделись. Я даже не была на сто процентов уверена, что говор тот же.

Впервые я узнала об акцентах, когда мы поехали на школьную экскурсию в Скалистый край и ночевали в молодежном хостеле. Группа девочек из другой школы подражала нашим голосам и обзывала меня Хоувис[22]. Я подумала, что в их представлении мы звучим по-дурацки, и так узнала, что у меня йоркширский говор. До того момента я считала, что все говорят, как я. Осознание этого пронзило меня стыдом, словно молнией. Я попробовала представить, как Джим Джеймсон воспринимает свой акцент сейчас, когда его навсегда связали с Потрошителем.

Когда Шэрон узнала о моем разговоре с папой, ее комментарий удивил меня.

– Ну и когда мы туда пойдем?

Не в первый раз я задавалась вопросом, а не получается ли так, что свою репутацию «хорошей девочки» из нас двоих Шэрон заслужила главным образом своими большими голубыми глазами и невинным личиком, а не поведением как таковым.

На следующий день по пути к Уилберфорс-стрит мы столкнулись с Ричардом Карлтоном, который стоял, привалившись к указательному столбу, на углу у магазина мистера Башира. Мы не видели его с того происшествия в бассейне и его отчисления из школы. Он пихнул в бок еще одного знакомого, более высокого и постарше, в шапочке с желтым помпоном, сидевшей набекрень, и с явным нежеланием встречаться с нами взглядом. С каких это пор человек в комбинезоне якшается со школьниками?

Почему-то в компании этого мужчины Ричард выглядел старше. Его щеки запали сильнее, чем обычно, а под глазами лежали такие темные тени, что напоминали синяки. Все это делало его более ярким и красивым, но в то же время жестоким. Когда мы проходили мимо, он с ухмылкой оглядел меня и перевел взгляд на Шэрон, которая, как я чувствовала, тут же ощетинилась. Ричард хмыкнул.

– Что, не хотите увидеться со своим п… приятелем? – процедил он, кивая на магазин.

Мужчина в комбинезоне молчал, а его лицо ничего не выражало.

Я мгновенно схватила Шэрон за руку и потянула за собой, ощущая, как ее тело вибрирует от ярости.

– Не поддавайся, – сказала я тихо, чтобы они меня не услышали. – Бессмысленно.

Всю оставшуюся дорогу она молчала.

* * *

Придя на Уилберфорс-стрит, мы с разочарованием обнаружили, что грузовика нет. Без особого энтузиазма обыскали переулок на предмет подсказок, но там было так много мусора, что определить, какие предметы представляют для нас интерес, было трудно.

Мы уже собирались сдаться и пойти к Артуру, когда в переулок въехал грузовик с Джимом Джеймсоном за рулем. Мы стояли и наблюдали, пялились на то, как он паркуется и выпрыгивает из кабины. Его лоб пересекала повязка, нос распух и был свернут на бок, и сам Джим поморщился, когда приземлился, а его некогда румяные щеки стали серовато-бледными.