Книга Список подозрительных вещей, страница 55 – Дженни Годфри

Номер четыре

Летние каникулы начались как нельзя лучше – с горячего чая. Я пришла из школы домой, окрыленная свободой, и тетя Джин уже ждала меня.

– Я слишком устала, чтобы готовить, – сказала она, даже не поздоровавшись, и достала потрепанный блокнот. – Итак, давай составим список. Что мы хотим заказать?

После нескольких плохих дней, превратившихся в несколько плохих недель, мама уехала на одну из своих «передышек», так что дома остались только я, папа и тетя Джин. Я знала, что, по идее, должна бы скучать по маме, но я не скучала. Когда она уезжала, словно срабатывал невидимый клапан давления, и я получала возможность дышать. Даже тетя Джин возвращалась в беззаботную версию самой себя.

А вот по той личности, которой когда-то была мама, я скучала. Хотя тот человек часто раздражал меня, указывая, что делать, – умойся, почисть зубы, причешись, не чавкай, – все равно с ним было хорошо, потому что мамы такими и должны быть, а она умела говорить все эти вещи легко, мелодично, словно пела. Теперь все это мне говорила тетя Джин, и говорила по-другому: тяжело и без напевности.

Когда мы пришли в закусочную, миссис Пирсон – ее жизнерадостный джек-рассел был привязан к фонарному столбу снаружи – и Валери Локвуд – она делала заказ для себя и своего сына Брайана, человека в комбинезоне, – уже стояли в очереди. Это означало, что у тети Джин есть шанс предаться своему любимому занятию: громко, без стеснения пообсуждать жителей нашего города. Работая в Бюро по трудоустройству, тетя Джин больше всех знала о частной жизни других людей, но я подозреваю, что она и без такой должности ухитрялась бы находить информацию; она обожала сплетничать, а особенно ей нравилось знать больше других.

– Я слышала, у братьев Блэкберн неприятности, – сказала миссис Пирсон.

Тетя Джин прикрыла глаза и покачала головой с осуждающей печалью.

– Да. Претендуют на пособие по безработице и при этом продают металлолом на сторону. Прискорбный бизнес, – сказала она.

– Какое бесстыдство, – встряла миссис Локвуд. – Как подумаешь, сколько усилий честные люди тратят на что, чтобы у них на столе была еда… О них кто-то из Хауденов сообщил?

Хаудены были богатой семьей, владевшей местной свалкой. Они слыли йоркширской аристократией, что означало, что у них есть деньги, но они не шикуют. Тетя Джин поджала губы: Хаудены были еще одной вещью, которую она не одобряла.

Разговор был прерван появлением трески с картошкой фри для миссис Пирсон (и сосиски в тесте для ее собаки), после чего она ушла. Вскоре за ней последовала и миссис Локвуд.

За прилавком нас обслуживал сам хозяин, которого, как я считала, зовут Барри, если учесть, что закусочная называется «У Барри».

– Я добавил шкварки для бедного ребенка, – сказал он и кивнул в мою сторону, как будто меня там не было. У меня зачесались глаза, и я была уверена, что это от запаха уксуса. Вдыхая его аромат, я вспоминала, как мы с мамой вместе готовили бутерброды с картошкой фри. Мама намазывала ломти белого хлеба маргарином и кетчупом, я посыпала их шкварками, а потом раскладывала ломтики картошки. У нас был конвейер по приготовлению этого восхитительного блюда. Добавление шкварок было моим любимым этапом.

– Сомневаюсь, что Марджори следовало заказывать сосиску в тесте для этой собаки, – недовольно фыркнула тетя Джин, когда мы уже шли домой. Хотя вечер был теплым, она, выражая свое отвращение, придерживала ворот кардигана. – Ты видела, какого она размера? Имею в виду, я не уверена, что ей следовало заказывать рыбу с картошкой и для себя. – По понятиям тети Джин, чем шире талия, тем свободнее моральные устои.