Книга Список подозрительных вещей, страница 52 – Дженни Годфри

О мистере Уэре не упоминалось, хотя он отсутствовал и его без объяснения причин заменил внештатный учитель. В этот раз мы не воспользовались ситуацией – обычно внештатные учителя обязательно становились жертвами нашего плохого поведения. Вместо этого все в классе, словно контуженные, выполняли обязательные действия, и мы на удивление хорошо себя вели, хотя это вполне можно было объяснить отсутствием Нила и Ричарда. Стивен обрел бо́льшую, чем обычно, популярность – драматические события подняли его социальный статус, – и во время перемены на площадке стоял в окружении ребят.

– Так мы не расспросим его о мистере Уэре, – раздраженно вздохнула я. То, что мистер Уэр плакал и просил прощения у Стивена, навело меня на мысль, что тот может обладать полезной информацией о мотивах мистера Уэра, если учесть, что о таком бурном проявлении эмоций мы и подумать не могли.

– Расспросим, – сказала Шэрон и стала проталкиваться через толпу.

Глаза Стивена загорелись при виде нее, и он повернулся к нам, игнорируя остальных. Он рассказывал о случившемся с видом человека, напрактиковавшегося в изложении истории и дополнившего ее красочными драматичными деталями. Я спросила его о плакавшем мистере Уэре.

– Я этого не помню, – сказал Стивен, нахмурившись. – Серьезно, плакал?.. Он поехал со мной в больницу.

– Что он говорил? – хором спросили мы с Шэрон.

– Вообще-то нечто странное, – сказал Стивен. – Он сказал, что очень сожалеет о том, что все это случилось со мной, типа что в этом есть его вина. А потом сказал, что просит прощения за то, что обзывал меня. – Он сделал паузу, а мы осмысливали сказанное. Я никогда не слышала, чтобы взрослый вот так вот извинялся перед ребенком, особенно такой взрослый, как мистер Уэр. – Ну а потом он сказал, что я должен давать отпор таким, как Нил Каллахан и Ричард Карлтон.

За три года, что учились в одном классе, мы впервые слышали такую длинную речь из уст Стивена Кроутера. Когда собрались уходить, он остановил нас, схватив Шэрон за руку, и добавил:

– Мама говорит, что мистер Уэр разводится, так как жена бросила его ради другого мужчины, что из-за этого он немного не в себе, а вообще он милый человек, который не заслуживает подобного отношения. Она сказала, что он собирается переезжать, так как ему невыносимо жить рядом с ней. – Стивен замолчал и перевел дух. Он пересказывал эту поразительную сплетню так, будто запомнил каждое слово своей мамы. Тетя Джин могла бы гордиться тем уверенным кивком, которым он закончил свою речь.

Мы, потрясенные откровениями Стивена, оставили его в кругу поклонников, но, прежде чем отойти, я заметила, как Стивен и Шэрон переглянулись.

– В чем дело? – спросила я, когда мы пошли прочь.

– Ой, ни в чем, – ответила Шэрон, отмахиваясь от меня. – После последнего урока физры – ну, ты знаешь, когда мистер Уэр назвал его пидором, – я просто помогла ему научиться бегать.

Интересно, и когда она помогала? Когда я была на хоре? Как получилось, что я об этом не знаю?

Тут я сообразила, что, как и наши подозреваемые, Шэрон может вести тайную жизнь, о которой я не ведаю. Интересно, чем еще она занимается, когда я не с ней?

Еще я обнаружила, что мои чувства по отношению к Хейзел Уэр противоречивы. Я все еще считала ее замечательной, но представляла, что сказала бы тетя Джин о ее поведении. Мои чувства по отношению к мистеру Уэру были еще более противоречивыми. Его описание как «милого человека» и его сожаления о плохом обращении со Стивеном дали мне повод для сомнений в том, что он может быть виновен в таких страшных преступлениях, как убийства, совершенные Потрошителем. Следует ли нам вычеркнуть мистера Уэра из списка?