Книга Список подозрительных вещей, страница 53 – Дженни Годфри

Перед своим уходом в отпуск он проставил нам оценки за домашнюю работу по фабрике. Моя состояла из истории про Джона Харриса. В моей тетрадке под этой историей он выразил беспокойство моим «непрестанным, возможно, нездоровым интересом к смерти».

Мистер Уэр не ошибся. Однако он не понял главную мысль, что бояться надо живых, а не мертвых.

– Вы навещаете родственника?

Мужчина, сидевший рядом с Майком, делал медленные и долгие затяжки сигаретой, держась за капельницу, подсоединенную к его руке. Майк подозревал, что мужчина не так стар, как выглядит. Разрушительные последствия болезни и, возможно, курение добавили лет чертам, однако его глаза оставались молодыми. Они вдвоем сидели на шаткой деревянной скамейке у входа в больницу. После «инцидента» Майк стал приходить сюда каждый день, хотя Стивена уже давно выписали. Он просто не знал, куда еще пойти.

В первый раз, когда Майк привез Стивена, он оставался в больнице до тех пор, пока не приехала его мама, а потом вернулся в школу, где они с директором встретились с родителями Ричарда и Нила. Встреча получилась удручающей. В то время как родители Нила заставили сына принести извинения, нашли кучу оправданий его поведению, заявив, что «это же мальчишки», Ричард даже не извинился, и Майк воочию убедился, почему у Кевина Карлтона такая репутация. Мужчина не произнес ни слова, просто таращился, не мигая, на директора, который почему-то мямлил и запинался в его присутствии. Говорила его жена, и она дала понять, что инцидент был «недоразумением». Единственным признаком уязвимости, что Майк выявил в Ричарде, было то, что мальчик постоянно следил за выражением лица отца, пока говорил, выискивая одобрение. Майка передернуло – настолько все это было знакомо.

После той встречи он взял отпуск. Каждое утро надевал костюм и галстук и приходил в больницу, где целыми днями сидел, наблюдал и думал. Однако объяснять все это мужчине Майк не собирался.

– Не совсем. Я навещаю своего ученика, – солгал он, поворачиваясь к мужчине и сухо улыбаясь.

– О, то есть вы учитель? Значит, мне стоит последить за своим произношением… – Мужчина рассмеялся, но смех перешел в кашель, сотрясший его костлявое тело, и Майк кивнул. – Ну, вы молодец, – сказал мужчина, отдышавшись. – Надо же, прийти проведать ученика… Не могу представить, чтобы кто-то из моих учителей был так заботлив. Ублюдки.

Майк снова кивнул, не зная, что сказать на это.

– В мои времена учителя скорее были бы рады запихнуть тебя сюда, – продолжал мужчина, качая головой. – Я не раз приходил домой весь в синяках. Может, сейчас все по-другому… – Он бросил сигарету на землю, придавил ее тапком, поднялся на ноги и стал медленно брести к раздвигающимся дверям больницы, тем самым спасая Майка от необходимости комментировать.

Тот размышлял над словами мужчины, радуясь тому, что не понадобилось отвечать. Что он мог сказать?

«Я совсем не отличаюсь от тиранов, что учили тебя…»

«Я, по сути, виноват в том, что мальчик оказался здесь…»

* * *

В дни, последовавшие за нападением на Стивена, Майка преследовали воспоминания об отце. Он помнил себя в доме своего детства, в похожем на пещеру коридоре, а под ногами был клетчатый пол в черно-белую холодную плитку. Майк был одет в форму подготовительной школы – шорты и блейзер, – коленки у него были в ссадинах, а волосы торчали дыбом после того, как он снял фуражку. Он уже не мог вспомнить, что его так расстроило, зато помнил, как над ним нависал отец.