Книга Список подозрительных вещей, страница 35 – Дженни Годфри

– Что ты говорила? Насчет мистера Уэра? – спросила она.

Некоторое время назад я вырезала из газеты заметку, в которой Потрошитель описывался как озлобленный на женщин, и засунула ее в блокнот, к нашему списку. Я достала из сумки и то и другое, и из блокнота выпала еще одна статья. В ней было о четырех детях первой жертвы Потрошителя, Вильмы Макканн. Мы читали ее вместе. Молча. Читая, я чувствовала, как у меня сжимается горло, и закашлялась, но кашель перешел в сдавленный всхлип. Когда я посмотрела на Шэрон, у нее по щекам тоже текли слезы.

– Почему ты плачешь? – спросила она с дрожащей улыбкой.

В рассказе о тех, кто остался сиротами, было нечто такое, от чего у меня щемило сердце. Мне хотелось сказать: «По женщинам, которые погибли, и по людям, которые их любили», но слова скрутились в узел, поэтому я просто пожала плечами, и она кивнула в ответ.

Потом я добавила в список «Мистер Уэр» и «Фабрика».

Майк выпускал свою ярость во время курения сигареты, глубоко затягиваясь и наслаждаясь жжением в легких; он словно загонял злость внутрь и позволял ей курсировать по телу, прежде чем выдохнуть и заразить ею всю комнату. Он, как всегда, расположился в учительской вдали от всех; сидел на стуле, обитом темно-зеленой тканью, специально выбранной для того, чтобы прятать неизбежные никотиновые пятна. Вокруг него коллеги болтали, пили бесконечный чай, но держались от него подальше, потому что его настроение нельзя было не заметить, как и элегантный костюм и галстук, которые он надевал в школу каждый день, хотя необходимости в этом не было.

В это утро ярость шлейфом пара последовала за ним от дома. Он вышел на крыльцо, сильно хлопнув дверью, которая задрожала так, что вибрация передалась на его зубы; за дверью осталась жена, рыдающая на полу в коридоре. Майк не оглянулся, не желая испытывать к ней жалость. Когда он садился в машину, шторы в доме напротив шевельнулись, и он сорвался с места с визгом покрышек. Представил, как соседка, женщина неопределенного возраста с именем, которое он отказывался запомнить, бросилась выяснять, что произошло, как только он скрылся из виду. Он знал, как все это выглядит. Он знал, каким выглядит сам. Подлым и злым, а его жена – прекрасной и беспомощной жертвой. Во всяком случае, все так считали.

Краем глаза Майк увидел, как к нему осторожно приближается слева одна из учительниц, Кэролайн Стейси; вид у нее был встревоженный. Большинство относились к нему именно так. Кэролайн была из «молодых» учителей, наивной и полной энтузиазма. Она верила в каждого ребенка, и они любили ее в ответ.

– Что? – спросил он тоном, сочащимся сарказмом. Она вздрогнула, как будто ее застали за чем-то нехорошим.

– Просто хотела поговорить с вами об одном из ваших учеников, но если сейчас не время…

Судя по виду, Кэролайн была на грани слез, и Майк сдался. Несмотря на наивность, она ему нравилась. Веселая и умная, она, в отличие от других, приняла его со всем радушием, когда он пришел в школу.

– Простите, утро непростое, – сказал он со слабой попыткой улыбнуться. – О ком вы хотели поговорить? – Жестом предложил ей сесть.