Книга Список подозрительных вещей, страница 32 – Дженни Годфри

– Чего тебе жаль? Не ты же это сделала. – Кажется, он рассердился, что я опять подняла эту тему, и я принялась извиняться.

– Она имеет в виду, что ей жаль, что все это случилось, правда, красавица?

Я подняла голову и увидела мистера Башира в дверном проеме; в руке он держал тряпку, его лоб был покрыт испариной. Я кивнула.

– Так, кто хочет «Фонтан с шербетом»[9]? – с наигранным весельем спросил он, доставая из кармана фартука три желтых тубуса с торчащими из них лакричными палочками.

– Я хочу! – крикнули мы хором.

Протягивая тубус, мистер Башир взъерошил мне волосы, и я неожиданно для себя сглотнула комок в горле, подавляя всхлип.

Уже потом, когда мы, попрощавшись с Иштиаком, шли между домами, он вдруг окликнул нас:

– Хотите, завтра опять пойдем гулять? Папа говорит, что можно, если вы согласны.

– Да, – твердо ответила Шэрон настолько быстро, что я не успела даже рта раскрыть.

– Да, – повторила я за ней.

Кажется, мы становились друзьями.

Когда мы опять двинулись в путь, я увидела темный силуэт, который исчез на другом конце переулка, и тишину нарушил громкий топот ботинок. Кажется, кто-то за нами наблюдал…

Номера два и три

После каникул я увиделась с Иштиаком уже в школе. В первый день нового семестра я шла по главному коридору и была погружена в книгу – я недавно начала читать «Джейн Эйр». Мы едва не столкнулись, и оба вздрогнули и уставились друг на друга. Я пропустила момент, когда можно было дать понять, что я узнала его, но вместо этого пошла дальше как ни в чем не бывало. Опустила взгляд в книгу – и тут обнаружила, что у меня дрожат руки. Почему я с ним не поздоровалась? Не признала нашу дружбу?

Я пыталась сосредоточиться на тексте, но не могла разобрать ни слова; в животе у меня заворочалось тошнотворное чувство вины. Я оглянулась, собираясь окликнуть его, но он уже зашел в класс, и тишина коридора уже стала вытесняться шумом, так как ребята возвращались с перемены в классы. Я подумала было побежать за ним, сказать, что я не знаю, почему не поздоровалась с ним. Что я очень сожалею. Но я ничего этого не сделала. Вместо этого повернулась и посмотрела на тех, кто был передо мной.

Три девочки постарше, очень красивые, стояли, почти касаясь головами; на их губах была одинаковая розовая помада, у всех были идентичные прически. Рядом стояла еще одна девочка по имени Дженис, которую я знала плохо; на ней были носки в гармошку и стоптанные туфли. Как и я, она практически не существовала для девочек вроде тех. От нее пахло так, будто она давно не мылась, и все обзывали ее Четырехглазой из-за бледно-голубых очков, купленных на ваучер Минздрава и замотанных пластырем у дужки; зато все экзамены по математике она сдавала на отлично.

Одна из тех девочек подняла голову и увидела, что Дженис наблюдает за ними. Она прищурилась, и я откуда-то поняла, что сейчас случится что-то настолько плохое, что лучше оставаться невидимой. Я жалела, что рядом нет Шэрон. Она умела сглаживать подобные ситуации. Она была достаточно красивой, чтобы привлекать внимание популярных девчонок, и достаточно странненькой, чтобы иметь такую подругу, как я. Не сводя взгляда с Дженис, та девочка пихнула своих подруг, и все три вытянули вперед шеи, как птицы, нацелившиеся на червяка. Они начали перешептываться, обсуждая ее, потом замолчали, но результатом этого стало заплаканное лицо Дженис.