Онлайн книга «Цукумогами. Невидимые беды»
|
Хотя Якко тоже был дураком, по крайней мере мысли пытались убедить его в этом. Он ведь тоже надеялся, что Эйхо… А, ладно. Тяжесть вдруг превратилась в боль. Он опустил взгляд. Резные металлические пуговицы на его парадной рубашке стали такими маленькими. Стены задрожали. Металлический остов окон шумно оторвался от бетона. Кирпичная крошка осыпалась под ноги. Якко смотрел на Эйхо, чувствуя, как несколько острых игл, в которые превратился металл – металл его собственных пуговиц, – прогрызают себе путь наружу через грудь и живот. Тик-так, малыш Якко. Якко улыбнулся, сквозь разомкнутые губы хлынула кровь. Он покосился по сторонам, скользнул взглядом по Овечке и Сэншу, затем поднялся выше, к камерам видеонаблюдения. Который сейчас час? Когда Букими должен был подняться? И они вместе… Горло Якко сдавил кашель. В голове ударил гонг. Этот звук поглотил все мысли. Он попытался сделать шаг. Сказать что-нибудь. Пошутить. Чего такие грустные? А? А?.. Якко рухнул на пол, разметав затоптанные бумаги. Гоюмэ выбралась из своего укрытия, Эйхо мельком осмотрел вздувшуюся кожу на ее шее и руках. Нет, все должно быть не так. Якко попытался помотать головой. Жалкие, глупые вещички, как они могут быть такими спокойными?! Нет, это он жалок. Перед его глазами мелькали тени: он почувствовал запах кофе и еще запах металла и ощутил чьи-то руки на своих заледеневших плечах. Что это? Это смерть? Вот такая нелепая? Прямо как в американских мультиках? Что же это? Как?.. Сэншу склонился над Якко и рванул края рубашки в стороны. Та с треском разошлась, обнажая залитую кровью грудь. Рот Сэншу скривился, по его лицу текли слезы. Эйхо, не глядя на Сэншу, приобнял Гоюмэ и повел ее к выходу. – Ты так просто уйдешь? Эйхо даже не обернулся. Он нажал на кнопку, и двери закрылись за его спиной. Руки Сэншу дрожали. С последним вздохом Якко внутри него будто сорвалась какая-то пружина, и Сэншу завыл в голос, утыкаясь лбом в окровавленное плечо. Над неподвижным телом Якко закружилась вереница разноцветных росчерков дыма. Переплетаясь, они сновали туда-сюда, будто котята, яркие и тусклые, мягкие, расплывчатые. Овечка протянул руку; дым прильнул к его пальцам, будто обнюхивая их, и быстро исчез в его рукаве. Джа ошарашенно смотрел на то, как Овечка, хмыкнув, вернулся к Рофутонину. – Уходим. – Что? Но, Овечка… – Уходим. Овечка двинулся следом за Эйхо и Гоюмэ. Рофутонин, поколебавшись, послушался и шагнул спиной вперед. – Простите, – только и сказал он, и оба они исчезли, оставляя Сэншу и Джа на холодном ветру. – Нет, – лепетал Сэншу, беспорядочно мечась над бездыханным телом. – Нет, так не может быть! – Сэн… – Джа осторожно взял друга за плечи, но тот вырвался с лихорадочной горячностью. – Нет, нет, нет! Пространство изогнулось, пошло трещинами и, наконец, треснуло, будто они находились под куполом песочных часов. Затрепетала россыпь стеклянных осколков. Сэншу продолжал причитать как умалишенный, горячие слезы бежали по его щекам и, срываясь с подбородка, терялись в грязи и чужих следах. Секундная стрелка на часах замерла. Джа закрыл глаза. Эйхо помог Гоюмэ спуститься. В холле было пусто. Букими и след простыл, лишь тошнотворный запах разлагающегося тела прилипал к подошвам. Они вышли наружу, к влажной холодной свежести, к свету, за которым не было видно звезд. Он хотел спросить: что теперь? Но она увлекла его за собой, к светофорам и широким городским улочкам. |