Онлайн книга «Цукумогами. Невидимые беды»
|
В его памяти всплыли все они, одна за другой. Они не знали, что такое настоящий страх, пока не встретились с ним. Он сделал их женщинами. – Этого не… – Тамара-сан, – Кёичиро наклонился вперед, и Тамара-сан вздрогнула, – вы консультировали меня ранее. Вы все обо мне знаете. Знаете, по какому распорядку дня я живу, какие препараты принимаю и как далеко я продвинулся в подавлении… – Проработке… – Подавлении, – резко оборвал он, – недопустимых мыслей. Вам известно, что мы достигли немалого прогресса. Я не прошу вас называть меня нормальным… – Мы не используем подобные термины. – Я лишь хочу работать, чтобы иметь возможность есть и платить за квартиру. Ничего больше я у вас не прошу, поймите. «Старая потаскуха, поставь чертов штамп!» Тамара-сан мученически изогнула брови. Несколько секунд они провели в щемящей тишине, которая действовала Кёичиро на нервы. Чертовы проверки, чертовы кипы бумажек, необходимых для того, чтобы ты мог пробивать безалкогольное пиво по восемьдесят две йены и произносить как робот: «Спасибо за покупку, приятного вечера». Толпа безмозглых, бесполезных кусков дерьма, придумывающих правила для правил, вавилонские башни законов, бесконечные потоки слов, смысл которых сводится к мусорной корзине. Тамара-сан в последний раз подняла взгляд на Кёичиро, и тот в последний раз изобразил, будто не может смотреть ей в глаза. Фонтанчик сбился с ритма. Бездушная дешевка. Он покинул приемный покой в половине десятого со всеми необходимыми бумагами. Огни оживленной улицы обвили его щуплое тело, забираясь под безразмерную куртку, путаясь в мелких пуговицах. Тяжелые ботинки оставили след в весенней грязи, когда он свернул на перекрестке. Его шаги удалялись от центра, и он спешил, точно опаздывая куда-то. Куда? «На свидание» – так он сказал бы, если бы его спросили. Огни затихающих улиц вместо свечей, звон консервных банок вместо движения смычка по струнам, стены кафе – те же самые, только снаружи. Кёичиро остановился в паре зданий от входа в это красочное место: крыльцо хост-клуба обвивали огоньки, точно пузырьки шампанского, декоративные пластиковые пальмы щекотали кончиками листьев занавешенные окна. Росчерком красного вывеска зазывала туда, внутрь, где тепло и весело и разговоры сливаются в жужжание. Где снуют туда-сюда девушки, и среди них она, та самая, четвертая. Отоки-чан, смешливая, подвижная и совсем-совсем живая. Кёичиро обдал ладони горячим дыханием. Его тонкие кости жаловались на холод, но он не смел разочаровать леди. Она ведь ждет его. Вот-вот выпорхнет из дверей и одарит его теплым взглядом, как и всегда. Кружащаяся, скользящая, сжимающаяся в страхе от мигания теней в свете фар. Его милая Отоки-чан. Она вышла позже обычного; ее руки, закутанные в шарф, держали распахнувшийся ворот. Берет съехал набок, темные волны волос растрепались и укрыли плечи. Помада немного смазалась в уголке губ. Каблуки бодро застучали по мерзлому асфальту. Мужчина, вышедший вместе с ней, проводил ее до остановки. Кёичиро посмотрел на часы. Да, приятель, этот день наступил. Осталось подождать совсем немного. Мама говорила, что четыре – это очень опасное число. Когда смерть слышит четвертый удар, она считает, что ее руки развязаны. После четвертого удара наступают четыре минуты, когда смерть может делать что угодно. Кёичиро помнил правила: всегда делать пятый шаг, пятый стежок, пятый звонок. Дожидаться пятой минуты, прежде чем переступить порог. Он и сейчас сделал это – выбрал пятую, чтобы не давать смерти шанса. Мию-сан, должно быть, торопится, чтобы успеть к одиннадцатичасовому выпуску новостей. Кёичиро – джентльмен и потому даст ей запомнить каждую строчку. |