Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 92 – Анни Юдзуль

– Верно.

– Но что насчет твоей?

– Якко, пожалуйста. – Сэншу мученически изогнул брови.

– Да-да-да. «Еще не время» – это ты хотел сказать? Знаешь, что я тебе скажу, мой дорогой? – Якко ткнул в сторону Сэншу пальцем. – Ты слишком много думаешь о времени. Да и о себе. События происходят тогда, когда происходят, – вот и все. Это и есть время.

Резью обожгло и второй глаз, и Кёичиро прижал к векам холодные пальцы. Скулы свело. В его голове уже давно крутилась одна мысль. Кёичиро хотелось рассмотреть ее как следует, и в то же время нечто внутри твердило: «Нет, нет, нет» – и билось в навязчивой истерике. Теперь она была отравлена.

Кёичиро неловко отступил назад. Снова. Снова побег. Как долго ты планируешь убегать, Кёичиро?

Кёичиро поднял воспалённые влажные глаза на Якко. Тот не прекращал кривляться, даже когда его тело и лицо, казалось, находились в покое. Удивительное существо. Носа достиг мятный с нотками металла запах Сэншу.

Кёичиро оттеснил его плечом:

– Что я такое?

Уэда Кёичиро, двадцати девяти лет от роду, открыл двери магазина ровно в семь часов сорок пять минут. Он бережно притворил за собой дверь и осторожно прошел в темноте по узкому проходу между стеллажей. Его встретили тишина и запах средства для чистки стекол – как и всегда. Когда он потянул вниз рубильник, одна из ламп замигала, точно никак не могла проснуться. Он понимал ее, как никто другой.

Часы, проведенные в холодной от влаги и пота постели, бесцельное наблюдение за ползущей минутной стрелкой, чтобы забыться ненадолго и спустя полтора часа вновь открыть глаза… Кёичиро со вздохом опустил рюкзак на стул за прилавком. Таблетки перестали помогать еще пару месяцев назад.

Или он просто перестал их принимать?

Он миновал ровный ряд холодильников, сияющих белизной и скидками. Прошел к черному ходу, как обычно делал это в собственном доме, сбегая из своей крохотной квартирки от любопытных соседей с Фукузавой-саном во главе, от почты, телепередач и капель ржавой воды, разбивающихся о парапет. Кап-кап. Капли сочились откуда-то с потолка, из-под мигающей лампы. Кёичиро потряс головой и потер глаза, а после поспешил за шваброй.

«Должно быть, сегодня будет тяжелый день» – так он подумал.

А за тяжелые дни полагается награда, не правда ли?

Уэда Кёичиро неловко елозил в мягком кресле. Свет в кабинете был приглушен. За окном сновали пухлые черноглазые зяблики – прыг-скок, туда-сюда. Едва слышно пел старомодный маленький фонтанчик, устроенный на подоконнике рядом с игрушками. Тамара-сан, похоже, иногда принимала детей или их родителей. Во всяком случае, все эти мягкие тона, негромкий свет, умиротворяющие картинки и легкий аромат ванили должны были расслабить пациента и настроить его на дружелюбный лад.

Пациента. Ха-ха. А ведь когда-то здешние служащие желали ему приятного аппетита за обедом. До того, как все это случилось. До того, как ему пришлось просыпаться за белыми дверями, а после – выгрызать свое право ходить по улицам, вставать по будильнику и оплачивать счета.

Кёичиро хмыкнул, растянув губы в улыбке.

Тамара-сан подняла голову, отрываясь от папки с делом:

– Чему вы смеетесь, Уэда-сан?

– Припомнил одну забавную историю из прошлого, – ответил Кёичиро. Его голос дребезжал, точно ветер в стеклянной трещине. Голова, вжатая в плечи, несмело поворачивалась то в одну, то в другую сторону, когда он рассматривал хорошо знакомую ему обстановку.