Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 61 – Анни Юдзуль

Камо широко улыбнулся:

– Кёичиро, знакомься, это Дзу-чан. Он… ну, предмет. Точнее, его часть. Дзу-чан, это Кёичиро-сан, он мой друг.

– Во-первых, Дзу-сан. Во-вторых… Ты вроде говорил, что нельзя никого сюда приводить. Ну тогда, когда выхаживал туда-сюда во‐он там и разговаривал сам с собой.

Дверь кабинета распахнулась, и оттуда выбежала еще пара школьников. Кёичиро с удивлением разглядывал мальчишку, обвешанного всякой всячиной: брелками, открытками и даже шнуром питания от чего-то электронного. Его, лохматого и пыльного, стремился удержать юноша в идеально выглаженной рубашке и с бейджиком на груди. Голова юноши была перевязана, так что половина лица скрывалась за бинтами. Его приятель, очевидно задира и хулиган, рычал и бубнил нечто нечленораздельное. Дзу закатил глаза.

– Ребята! – Камо подошел к ним, чтобы разнять. – Сколько раз я говорил вам не драться?

Кёичиро невольно отступил на шаг и едва не раздавил крысу. Та с возмущенным писком умчалась куда-то в раздевалки.

Камо отряхнул обоих драчунов и повернулся к Кёичиро.

– Этот, – он указал на лохматого мальчишку, – Нэ-чан. Он у них старшенький.

– Не по уму, – меланхолично заметил Дзу-чан.

– Второй – Ми-чан. Он, должно быть, что-то вроде старосты… Следит за порядком.

– Довольно тяжело следить за порядком, когда имеешь дело с идиотом, – заметил Ми-чан. Из-за повязки, стягивающей его щеки, он говорил в нос.

– Сам идиот, – буркнул Нэ-чан, а потом для верности показал ему язык.

Дзу-чан с шумом втянул остатки жидкости.

Еще одно белое лицо выглянуло в дверной проем: этот человек сидел, поджав колени. Его пальцы, которыми он обхватил дверной косяк, были измазаны кровью. Камо будто не заметил этого.

– О-чан! Смотри, Кёичиро-сан, это О-чан. Он немного застенчивый. Зато блестяще решает загадки!

О шмыгнул носом и отодвинулся от дверного проема. Камо взглянул на него с нежностью, не отвлекаясь от методичного отряхивания Нэ-чана.

– А где же У-чан? – он с улыбкой повернулся к Дзу-чану.

– Кто?

– У-чан. Самый младший.

– Где-где, – тихо заворчал Ми-чан. – Посмотри внимательнее, у него же все лицо в крови! Они опять его сожрали!

– Что? – ошарашенно проговорил Кёичиро.

О-чан завозился в дверях и выглянул на свет. В окровавленных руках он держал голову юноши. Глаза его закатились, воспаленные веки побледнели, а длинные волосы свалялись в колтуны, измазанные чем-то темным. Кёичиро инстинктивно закрыл рот рукой.

Камо тяжело вздохнул:

– Ребята, мы же договаривались не есть У-чана…

– Почему весь рот в У-чане, а? – строго спросил Ми-чан, замахиваясь на Нэ-чана.

Тот, завопив, повалился на плитку и задергал ногами. Дзу-чан закрыл глаза ладонью.

– Что… Я… – Кёичиро осел на землю. Пожалуй, этот день едва ли смог бы претендовать на звание самого нормального в его жизни.

– Понимаю, – виновато проговорил Камо. – Они… немного своеобразные. Наверное, я не должен был прятать их, но… Я чувствовал себя ужасно, а они… просто появились здесь. Пожалуйста, не думай, что я плохой человек.

– Ты не плохой человек, – Кёичиро постарался улыбнуться. – Ты ведь заботился о них. Но думаю, им опасно оставаться в таком месте. Их могут заметить, а все эти события в городе…

– О, я предлагал им уйти. Думал спрятать их на чердаке у тети, но… Они не хотят уходить.

– Чего мы там не видели? – Дзу-чан бросил стакан в бассейн. Ми-чан покосился на него осуждающе, но ничего не сказал.