Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 57 – Анни Юдзуль

– Ни за что, – отозвался Овечка, прячась за свеженьким выпуском «Невидимых бед» под номером 102. На развороте красовалась крупная черно-белая фотография горящего завода.

– Тебя вроде бы все еще разыскивает полиция, – изогнул бровь Сэншу.

– Не особо-то она меня разыскивает, раз до сих пор не разыскала, – парировал Кёичиро.

– Что ж. Если тебе нравится подвергать себя опасности… – возмущенно начал Сэншу.

– Я и так в опасности каждую минуту. Нельзя совсем забывать о жизни, ты ведь сам вчера это говорил. Мы друзья Чиджина и должны его поддержать.

Кёичиро одним глотком осушил стакан, подхватил свою куртку с дивана. Рофутонин бодро поскакал к нему через весь зал. Сэншу посмотрел на Джа и покачал головой.

«Совсем осмелел», – говорил его взгляд.

– Ура, ура! – Рофутонин широко улыбался. Часть цветной эмали, покрывавшей его кожу, треснула и с шумом опала на пол.

Рофутонин замер, осторожно дотрагиваясь до щеки.

– Там есть чешуя? – с надеждой спросил он.

Кёичиро покачал головой: несколько острых игл прорвались через эмаль и ткани, слоями укрывавшие плечи Рофутонина. Они тянули за собой белые нити; изгибаясь, те оплетали металлические обручи, опоясывающие шею, грудь и талию. Рофутонин походил на муху, угодившую в паутину. Нитяная вышивка украсила его щеки и спустилась под подбородок. От ее белизны слепило глаза.

Кёичиро тяжело вздохнул:

– Храни боже косплееров.

Рофутонин сбросил накидку, едва перешагнул порог циркового шатра. Здесь, в отличие от городских улиц, на него никто не глазел; несколько человек дружно протягивали цветастые вывески под самым потолком; маленькие люди сновали туда-сюда с яркими тканями и цветной бумагой в руках. Камо отошел в сторону и быстро переговорил с какой-то женщиной, Рофутонин даже не обратил на это внимания. Кёичиро улыбался, наблюдая за его неподдельным, почти детским восторгом. Что-то кольнуло под ребрами – на долю секунды Кёичиро пожалел о том, что не может смотреть на все глазами Рофутонина.

– Мои дорогие! – Чиджин всплеснул руками, выпорхнув из-за декораций.

Рофутонин радостно протянул руки ему навстречу.

– Привет, – буркнул Камо.

Чиджин кивнул ему, не отвлекаясь от кружащегося Рофутонина.

– Мой бог, ты выглядишь так… свежо. Точно гнездо шелкопрядов или дурной сон рыбака, не лишенный, правда, элегантности!

– Приятно слышать это от кого-то вроде тебя, – Рофутонин расплылся в улыбке, его пальцы дотронулись до ладоней Чиджина. – Тебе идет высокая прическа. И что это? Стразы?

Они синхронно рассмеялись. Камо фыркнул и взял Кёичиро за рукав:

– Идем на трибуны.

Бо́льшая часть трибун, разделенных широкими лестничными пролетами, пустовала. Софиты спали, ловя розовые блики на внутренних зеркалах. Песчаный пол нырял под тяжелые шторы самых разных цветов: красные, желтые, синие – с бахромой и бумажными звездами, кружащимися на леске. Камо и Кёичиро забрались повыше, туда, где было чище. Внизу пара работников спешно ловила улетающие конфетти.

Они молчали. Кёичиро глядел на Камо украдкой. Тот потирал замерзшие пальцы и нервно озирался. Кусал губы. Поправлял воротник и манжеты рубашки под свитером.

Кёичиро осторожно коснулся его руки:

– Что тебя беспокоит?

Камо замер. Его губы дрогнули, но он ничего не сказал.

– Это из-за того, что мы сожгли папку? Знаю, Сотня-сан…