Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 55 – Анни Юдзуль

Кёичиро взглянул на нее и затем заглянул в чашку – на дне кружились мелкие листья. Две фигуры у слабого огня тонули в полумраке.

– Я хотел бы, чтобы этот день не заканчивался.

– Мой дорогой, – Нунна улыбнулась и накрыла его ладонь своей, – не страшитесь того, что вам предстоит увидеть или узнать. Там, снаружи, так часто бушуют холод и мгла. Но внутри… – она переместила ладонь ему на грудь, – есть тот огонь, что проведет вас через любые невзгоды. Только прислушайтесь к нему, и вы обретете необходимые вам силы.

Кёичиро молчал. С уголка глаза сорвалась слеза, и он быстро утер ее. Нунна поднялась на ноги, ее шуршащие шаги прошлись за его спиной и растаяли в этом радушном тепле. Кёичиро допил чай в одиночестве. За дверями его комнаты остались все темные мысли – сегодня им не было места в его голове.

Бодрый стук заставил его подскочить. Он едва разлепил веки; футон обнимал его ласково, как мать, и из этой теплой хватки совершенно не хотелось выпутываться. Сэншу был неумолим – Кёичиро слышал его металлический смех и нетерпеливую возню за дверью. Из комнаты его практически выкурили.

Солнце вновь спряталось за тучами, холодный ветер раскачивал деревья. Кёичиро кивнул Нунне на прощание, Дайкоку более не появился. Кёичиро не давала покоя эта мысль и, пожалуй, еще кое-что. На повороте он остановился – белые лилии склонили головы перед грядущей непогодой. Поросший мхом камень подступал к низким дверям. Голубые блики – его сердце пропустило удар – мелькнули в мутном окне и исчезли.

Сэншу поймал его за локоть:

– Идем. Нас ждут кое-какие дела.

Кёичиро кивнул и все же на долю секунды задержался. Блики больше не появлялись. Он вдохнул поглубже и развернулся, чтобы догнать друзей.

– Кё-кун, посмотри, кто здесь! – Сэншу первым свернул в переулок и добрался до дверей бара.

На старом ящике сидел молодой человек. Когда он поднял голову, Кёичиро узнал в нем Камо, племянника Сотни. Он слабо улыбнулся, под глазами залегли темные круги, лицо осунулось, но в остальном он был все тем же парнишкой из старшей школы.

– Разве ты не должен быть на занятиях? – спросил подошедший Кёичиро.

Камо ничего не ответил и лишь махнул рукой.

Джа обогнул их, открыл дверь и пригласил войти:

– Пошевеливайтесь. Не торчите снаружи.

Перешагнув порог, Камо немного осмелел. Сэншу подхватил плед с дивана и набросил его на плечи Камо:

– На улице больше двадцати градусов! И откуда ты такой мерзлявый?

Камо пробубнил что-то под нос и замолчал. Из-за стойки, где уже вовсю хозяйничал Джа, донесся тонкий запах какао с гвоздикой. Камо сел за стол и вытащил из своего рюкзака какую-то папку. Взгляд Кёичиро мгновенно оказался прикован к желтой обложке с несколькими кривыми слогами – папка показалась ему удивительно знакомой.

– Это… из психиатрической клиники Байкайбуцу?

Его брови изогнулись. Нечто мелькнуло перед глазами и тут же исчезло, растаяло – очередное подавленное воспоминание. Джа замер, пристально вглядываясь в спину Кёичиро. Руки бармена сами собой потянулись к бутылке рома.

– Это всего лишь папка, не преувеличивай, – Сэншу улыбался. Он принял ее от Камо, едва удержавшись, чтобы не ущипнуть того за щеку.

Джа поставил на стол стакан и кружку. В какао плавала горстка зефирок.

– А мне? – Сэншу состроил умильную мину.