Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 49 – Анни Юдзуль

– Думаю, хозяин дома не будет против, если мы прихватим это, – Сэншу снял с вешалки легкую куртку и передал ее Овечке. – Едва ли она ему понадобится, правда?

Рофутонин со смехом закивал. Кёичиро неуютно поежился, наблюдая, как Сэншу стирает кровь с лица и рук Овечки.

Джа встретил их, измученных и усталых, у станции. В баре было тепло и довольно уютно. На диванах появились плетеные пледы. Кёичиро поспешил уйти в свою комнату, Рофутонина же Джа поймал за руку у самого входа.

– Скажи, мой друг, – он загадочно улыбнулся, – ты умеешь играть в го?

Ливень за окном наконец утих. Кёичиро сидел на переделанной в постель кушетке, пил горячий чай, который принес ему Джа четверть часа назад, отламывал кусочки от свежей булки и рассматривал струящийся в теплом воздухе пар.

Как же он устал. Его взгляд прошелся по серой стене, скользнул по корешкам книг и задержался на закрытом бумагой окне. Это была иллюзия – он знал это, – не более чем последствия искажения Джа, его особого «пространства», но этот свет все же придавал ему бодрости. Не сразу, но он поднялся, чтобы выйти в зал.

– Вот и ты, мой друг! – воскликнул Сэншу, едва завидев его. Он выглядел удивительно собранным, его серебристые волосы были разделены прямо по пробору и спускались косичкой. Рядом с ним сидел Овечка с гигантским бантом на голове и в новой белоснежной рубашке. Рофутонин забрался за барную стойку и плел косы Джа, пока тот, нахмурившись, нависал над доской для го.

– Какой твой любимый цвет, Кё-кун? – Рофутонин выглянул из-за батареи бокалов, его лицо, затянутое керамическим слоем и цветной глазурью, отражало неоновые огоньки. Волосы украшали бесконечные разноцветные ленты.

Кёичиро неловко улыбнулся, глядя, как Джа отодвигается и дает Рофутонину сделать ход. Строчки букв и цифр плыли по его коже, подобно цветным разводам на коже Рофутонина. Ни следа перьев.

– Мне нравится красный, – неуверенно сказал Кёичиро, подсаживаясь к ним.

– Правда? Я был уверен, что ты выберешь бирюзовый, – улыбнулся Сэншу.

– Или черный, – заметил Овечка. Из его маленькой чашечки струился аромат крепкого черного кофе.

– Или фиолетовый. С блестками! – Рофутонин улыбался так заразительно, что его оптимизму практически нельзя было сопротивляться.

Кёичиро издал тихий смешок:

– После всего, что мы пережили в последние дни, эти разговоры выглядят так… неправильно. Я чувст… Мне кажется, что должно случиться что-то плохое.

Сэншу и Джа переглянулись. Рофутонин протянул печальное «о-о».

– Ты прав, события последних дней были довольно… насыщенными, если можно так сказать. – Сэншу отставил стакан в сторону, Джа тут же убрал его под стойку. – И это, должно быть, произвело на тебя сильное впечатление. Ты часто был в опасности и поэтому теперь ощущаешь, будто на каждом шагу тебя ожидает что-то ужасное…

– Это так, – заметил Овечка.

– Я знаю, как тебе помочь! Как же тебе повезло с друзьями! – Сэншу похлопал Кёичиро по колену и вскочил со своего места. – Ребята! Сегодня я объявляю выходной!

– Что такое выходной? – тихо спросил Рофутонин, и Джа потянулся к нему, чтобы прошептать ответ на ухо.

– Никаких дел. Никаких Якко, таинственных трупов, загадок – все! Каждый имеет право на отдых, и мы в том числе. – Сэншу вдохновенно вскинул руки. – Мы с вами пойдем… в онсэн!