Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 50 – Анни Юдзуль

Джа замер, удивленно вскинув брови. Рофутонин похлопал в ладоши:

– Я знаю, что это! Это когда людей варят в кипятке!

– Не совсем так, – улыбнулся Сэншу. – Ну же, Кё-кун, приободрись! Ты давно не расслаблялся по-настоящему, уж я-то знаю.

– Меня все еще разыскивает полиция, Сэншу-сан.

– Не особо-то рьяно она тебя разыскивает, раз до сих пор не разыскала, – парировал Сэншу.

– И ты обещал найти архивы…

– О, даже не начинай. Я не просто найду твои архивы, как обещал, я пущу по их следу самую настойчивую и очаровательную гончую в этом городе!

– За тебя всегда работают другие люди? Просто спрашиваю, – Овечка повернул к нему голову.

– Только когда моего неземного очарования оказывается недостаточно, – улыбнулся Сэншу. – Вернемся же к насущным проблемам! Купание в горячих источниках – то, что необходимо уставшему телу, чтобы сбросить напряжение! Но дело не только в этом – это чарующее место также оказывает неизмеримо положительное влияние на людские души и умы…

– Опять заделался в рекламные агенты, – улыбнулся Джа. – Ай! Не тяни так сильно.

Рофутонин улыбнулся:

– Извини. Передвинь мою фишку чуть выше.

Кёичиро сокрушенно вздохнул. Его снова никто не слушал.

В ласковых солнечных лучах, игриво выглядывающих из-за зеленых крон, Кёичиро чувствовал себя немного неуютно. Подползающее к зениту солнце обещало жаркий день. Соблазненные теплом, жители окрестных домов выбрались из своих гнезд и предавались развлечениям кто во что горазд: пара школьниц, очевидно сбежавших с занятий, делила блестящие монетки возле игрового автомата; у бочки с водой, на углу перекрестка, громко спорило колоритное нетрезвое трио; молодая женщина показывала маленькому мальчику притаившуюся в зелени статую усатого дракона. Кёичиро брел за без умолку трещавшими Сэншу и Рофутонином. Последний то и дело оборачивался и спрашивал подтверждения своих догадок у Овечки. Тот лишь скупо кивал. Джа плелся в хвосте, заглядываясь то на бутоны цветов, то на рокочущих попрыгушек-птиц.

Дорога вела их на восток; среди последних свидетельств цветущей вишни они брели мимо тесных благополучных домиков в тени деревьев. Парки сменяли один другой, кружились на водной глади отражения облаков. Люди спешили по своим делам, и они – все пятеро – сливались с этой хаотичной толпой.

Сэншу свернул севернее. Они вновь очутились в лабиринте мелких грязных улочек, но нечто неуловимое, не вполне понятное отличало эти живописные подворотни от их дома. Их встретили дверцы крошечного храма, по обе стороны которого цвели белые лилии.

– Только не говори, что… – начал Кёичиро, но Сэншу уже отворил дверь с неуместно праздничной торжественностью.

– Добро пожаловать в онсэн тетушки Нунны!

Кёичиро осторожно переступил порог. Джа пришлось наклониться, чтобы войти. Затянутые тонким бамбуком стены хранили следы копоти: подвешенный над огнем барельеф шачихоко кружился в тусклом свете. Побеги бамбука переплетались друг с другом, их листья жались к рамам и купальным фрескам. Темно-синий пол, украшенный цветами белого дерева, тянулся через все фойе под ножками стареньких столиков и ютящихся по углам стоек с буклетами. «Посетите невероятный онсэн в традиционном стиле!» Вдали, под огромным флагом рыбацкого судна, расположилась стойка, а за ней – двое людей. Высокий мужчина оторвался от чтения и тщательно оглядел гостей. Один глаз полностью скрылся за мелкими волнами волос, они струились до самых плеч и уходили под традиционное серое хаори. Нижнее хаори украшал белый цветочный узор.