Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 39 – Анни Юдзуль

– Это человеческая беда, – старик сокрушенно вздохнул. – За что тебя?

– Долгая история, – Кёичиро улыбнулся. – Кто-то убил людей возле моей работы.

Он и сам удивился тому, как спокойно произнес это. Неужели к подобным вещам можно… привыкнуть?

– Это ты убил? – Старик повернул к нему лицо. Глаза полностью заволокло катарактой. Должно быть, это было больно.

– Нет. Мне порой кажется, что я вообще не способен убивать.

– Воин должен уметь защитить свой дом. Но сейчас захватчики стали другими. Раньше ты сжимал в руке пистолет или меч и был непобедим, а сейчас… Обманщики что твои змеи вертятся – попробуй достань такого острием меча. Болезни… – Кёичиро вдруг вспомнилась старое изображение женщины на алтаре. Старик замолчал. Привидение безмятежно наблюдало за ним. – Всему приходит конец.

Он попытался встать, но так и не смог поднять худое тело. Кёичиро приблизился и взял старика под руку.

– Он появился, – старик кивнул куда-то в сторону привидения, – когда не стало моей Мизуки… Ты не боишься его. Стало быть, знаешь, что он такое?

– Это сложно объяснить. – Кёичиро помог старику спуститься на пару ступенек. – Он что-то вроде…

– Неважно, – отмахнулся старик. – Коли знаешь, должно быть, знаешь и что с ним делать. Я уже очень стар. Чувствую, что осталось мне недолго (не вздумай перебивать!), и хвала Эбису. Моя Мизуки… заждалась меня там. Забери его. Он ведь пропадет, когда меня не станет.

Кёичиро быстро взглянул на «привидение». Тот почти исчез из поля зрения, нечто в его внешности неуловимо изменилось. Оттенок глаз или форма носа. Брови исчезли, блеснули в уголках глаз новые камешки.

– Но вы…

– Не спорь со старшими! Что с вами будешь делать. – Старику понадобилась минутка передышки. – Забери его. Ты понял?

– Да, я… Хорошо.

Старик фыркнул с легкой улыбкой:

– Но сначала проводи меня до кровати. Этот чертов дом такой огромный. Когда Мизуки была жива…

Кёичиро притворил за собой дверь, оставляя старика в одиночестве, мерно посапывающим на кровати.

Дом старика выглядел запущенным, возможно, оттого, что его хозяин ослеп, или, быть может, потому, что хозяйка покинула его, – и все же в нем сохранялась частичка тепла. Вероятно, у этих людей была тяжелая жизнь. Пережившие несчастья всегда по-особенному пекутся о своем жилище. Кёичиро неторопливо поднялся по лестнице, ведя пальцами по деревянным перилам, и прошел к алтарю Мизуки. С фотографии на него смотрело радостное широкое лицо. Он зажег свечу и немного помолчал. Нет, не старик был хозяином вещи, оставленной на чердаке, а Мизуки – с легким характером, улыбчивая и светлая.

Кёичиро погасил огонь и поднялся на чердак.

– У тебя есть имя? – спросил он существо.

Привидение глядело на него широкими фиолетовыми глазами. От камней под кожей не осталось и следа.

– Зачем мне имя?

– Значит, ты просто рофутонин? [2]

– «Рофутонин» звучит хорошо, – кивнуло привидение. – Думаю, ты можешь звать меня так, если это необходимо.

– Я Кёичиро, – он поклонился. Рофутонин повторил за ним. – Приятно познакомиться.

Он поднял с пола пакет с остывшими булочками. Рофутонин с интересом наблюдал, как Кёичиро достает одну из них и протягивает ему.

– Это еда. Кладешь ее в рот, жуешь и глотаешь.

– Звучит весело. – Рофутонин осторожно откусил кусок от булочки и весь переполошился. – Ого! А ведь это… хорошо. Правда хорошо. Остальные у тебя… они, ну, тоже такие?