Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 37 – Анни Юдзуль

Ей пришлось сделать крюк. Кёичиро едва не выругался, заметив, как она огибает его по улице К., отсекая от бара. Да что ей, черт возьми, от него нужно?!

Конечно, он знал что. Догадывался по бесконечным перемигиваниям и намекам от Сэншу. Сейчас он вдруг понял, что скучает по его идиотской недосказанности и неуместным шуткам. В новой реальности Сэншу оставлял у бара бутылку за бутылкой под пристальным взглядом Джа. Это было совершенно неправильно.

Кёичиро прокрался мимо низенького забора и свернул на восток. Широкая улица протянулась на юг, не давая ему ни единого прибежища. Открытый как на ладони, он быстро юркнул к старенькому дому без парковки. Барбарис здесь разросся и грозил закрыть окна. От самой входной двери до верхушки крыши по стене полз дикий плющ. Кёичиро уже почти рискнул высунуть нос из-за барбариса, но тут же передумал: Бенни решительно шла к входной двери, то и дело озираясь. Ему пришлось отступить.

– Прошу прощения. – Она постучала в дверь. Никто не ответил ей.

Кёичиро еще раз выглянул на дорогу и затем ввалился в открытое окно. Прокатившись по старенькой, но крепкой конторке, он осел на пол и замер; в царившем полумраке он почувствовал себя немного увереннее. Бенни еще раз постучала. Кёичиро осторожно подполз к обеденному столу и, обогнув его, выглянул в коридор.

Белые глаза, с которыми он встретился, едва не заставили его вскрикнуть. Ссохшийся старик неподвижно стоял в темном коридоре. Кёичиро задрожал. Он боялся шелохнуться под смотрящим сквозь него бесцветным взглядом. Бенни продолжала барабанить по двери.

– Я сдам тебя, – проскрипел старик. Его тело с трудом слушалось приказов; ему потребовалось некоторое время, чтобы развернуться.

– Не надо, – едва слышно шепнул Кёичиро. Он двинулся следом, движимый не то желанием остановить старика, не то поймать его в случае падения – таким слабым тот выглядел. – Пожалуйста, не надо…

– Вот заладил, черт, – фыркнул старик. Каждый шаг давался ему с большим трудом. – А я тебе сто раз говорил, что сдам! Доигрался. Пришло твое время.

Кёичиро остановился у лестницы, озадаченно глядя ему вслед. Старику не сразу удалось открыть дверь. Когда же рука наконец легла на ручку, Кёичиро торопливо бросился вверх по лестнице.

– Девушка, – услышал он голос старика внизу. – Наконец-то вы явились! Хотя в мои дни, помнится, женщины не служили в полиции. Вы ведь из полиции, да? Сколько дней мне приходится писать вам жалобы. В моем доме привидение!

Кёичиро остановился посреди комнаты. Под легкой, укрытой пылью тканью можно было угадать предметы мебели: кровать, столы и тумбы и даже трюмо. Среди множества хлама, усеявшего пол, он разглядел две «тропинки»: первая, широкая, дерево вытерто до блеска, вела к алтарю с одной-единственной фотографией молодой женщины в свадебном кимоно. Другая, поодаль, – к глухой стене. Кёичиро поднял взгляд – крышка люка на потолке была плотно притворена. Недолго думая, Кёичиро спустил лестницу и поднялся по ней в темноту.

Тьма расступилась быстро: из множества щелей и крошечного окошка под самой крышей струились тонкие теплые лучи, подсвечивающие множество самых разных форм, скрытых за паутиной и грязью. Комья ветхих тряпиц были собраны в целые кучи, поломанные вещи валялись тут и там, множество завернутых в брезент свитков жались друг к другу, как солдаты на строевой. Пыль витала в воздухе, оседая на покрытые старыми газетными вырезками стены. Лампочка едва заметно раскачивалась в воздухе. Глаза зачесались; Кёичиро бесшумно пролез мимо велосипеда без колеса, миновал батарею сбитой глиняной посуды и устроился на одной из тряпичных куч между сундуками с одеждой. Прислушался.