Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 27 – Анни Юдзуль

Тело мальчика дрогнуло в последний раз, хрип сорвался с разомкнутых губ и растворился в туманном воздухе. Дождь остановился, унося с собой шум.

В мрачной тишине Кёичиро остервенело крутил головой.

– Что-то не так…

Он осторожно потряс Сэншу за плечо. Тот оставался неподвижным.

Туман рассеялся, стоило Кёичиро моргнуть. Каменный круг вспыхнул белым. Тотем исчез, на его месте, под черепом овцы, пряталась воронка, в которой залегло гнездо двухвосток. Сквозь кристально прозрачный воздух, путаясь в траве и рыданиях, полз Кенджиро; он не сразу понял, что уткнулся в красные сбитые коленки. Прямо перед ним стоял юноша; овечий пух окружал его голову, огромные серые глаза безразлично смотрели в лицо своего убийцы. Носовая перегородка, раздваиваясь, переходила в разделенную верхнюю губу, маленький рот стремился уместиться на крохотном подбородке. Ему едва ли было больше шестнадцати лет; одежда делала его похожим на учащегося средней школы.

Юноша протянул ладони к Кенджиро, тот подался вперед, стал ластиться, точно ему явился ангел. Кёичиро завороженно наблюдал, как ладони юноши прижались к щетинистым щекам и в следующий момент повернули голову убийцы вправо. Кенджиро повалился в цветы, его тело, встретившись с землей, подняло в воздух облако пыльцы. Сладкий запах разнесся по поляне, и лишь тогда Сэншу наконец отмер.

– «Особый предмет» появляется после смерти хозяина. – Его голос был лишен жизни, и сам он посерел, исчез металлический блеск в волосах. – Прости, что не сказал раньше.

Сэншу двинулся навстречу новому предмету; тот не стремился убегать или предпринимать что-либо еще, просто стоял, не сводя глаз с тела Кенджиро. Кёичиро не решался двинуться с места. Он смотрел на крохотное, раскинувшееся на камнях тело. Рубашка выбилась из-под пояса, и теперь он увидел множество пурпурных следов, усеявших живот ребенка. Кёичиро, отвернувшись, опустился на колени. Завтрак вышел из него вместе с потоком душащих слез.

Голос Сэншу привел его в чувство. Он с трудом поднялся и побрел к нему сквозь тяжелый сладкий запах цветов.

– Это Овечка, – сказал Сэншу Кёичиро. – Думаю, нам стоит забрать его с собой.

– Приятно познакомиться, – выдавил из себя Кёичиро и поклонился.

Овечка ответил ему коротким кивком.

– Дай мне пару минут наедине с… Таро. Я хочу проститься. – Кёичиро потер затылок.

Сэншу посмотрел на него с сомнением, но не стал спорить. Он подошел позже, когда Кёичиро позволил ему, и, взвалив тело ребенка на руки, первым двинулся назад, в деревню. Кёичиро остановился у края дамбы, издалека заметив хрупкую фигуру изможденной женщины в стареньком платье. Сэншу неторопливо спускался к ней, и она, будто чувствуя что-то неладное, не спешила выступать ему навстречу. Кёичиро отвернулся, но, даже не видя ее, он видел ее душу. Он знал. Взвившийся в воздух нечеловеческий вой врезался в его сознание всплеском грязной иловой воды.

– Должно быть, весь мир держится на боли, – проговорил вдруг Овечка. Он не отводил взгляда от бедной женщины, но его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. – Это единственная действительно непреходящая вещь.

Он прошел по плотине, не дожидаясь Кёичиро, и спрыгнул на другом берегу.

Кёичиро поспешил догнать его.

– Ты ведь только появился. Разве можно говорить такие вещи, когда ты еще не видел мир?