Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 94 – Райнер Цительманн

Тут становится отчетливой связь с часто повторяемым Гитлером выражением, по которому государство и экономика есть лишь средства для цели, направленной на сохранение расы или народа. Поскольку, согласно его точке зрения, нездоровые социальные условия должны привести к физическому превращению народа в руины, он уже в этом аспекте придавал социальному вопросу немалое значение. Итак, не сочувствие и не сопереживание побуждали Гитлера подчеркивать значение социальных вопросов. Он сам признался в речи в июле 1931 г.: «Если кто-нибудь спросит меня, почему вы социалист, то я скажу, поскольку я думаю, что наш народ не может долго существовать как народ, если не будет здоров во всех своих частях. Я не могу себе представить будущее нашего народа, если, с одной стороны, вижу, как идет, переваливаясь, хорошо откормленная буржуазия, а рядом шагают отощавшие фигуры рабочих. Я спрашиваю, как должно выглядеть наше будущее, меня интересует только мой народ, как это будет через 100 лет, вот что важно. Не из сочувствия к одному человеку я социалист, а имея в виду наш народ. Я хочу, чтобы народ, давший нам жизнь, существовал и в будущем»[630].

И после захвата власти Гитлер то и дело подчеркивал значение социального вопроса. На открытии имперского партсъезда 7 сентября 1937 г. он заявил: «Среди больших проблем, которыми полнится сегодняшнее время, социальная стоит на одном из первых мест»[631]. В «Монологах» в ставке фюрера он заметил 1 августа 1942 г., что однажды данный социальный порядок можно поддерживать только «если считать людей очень глупыми»[632]. В речи к 11-й годовщине захвата власти, оглядываясь на 1933 г., Гитлер назвал четыре главных задачи, которые тогда стояли, причем на первое место поставил решение социального вопроса, поскольку только так можно было бы восстановить потерянный внутренний общественный мир[633]. Все эти высказывания подтверждают, что — как пишет статс-секретарь Гитлера Мейсснер в своих мемуарах — он «с особым интересомотносился к социальной проблеме и уравниванию рабочего класса и буржуазии»[634].

Как и благодаря какому жизненному опыту Гитлер обратил внимание на социальную проблему и как он представлял себе решение этого вопроса? Что касается первой части вопроса, тут мы можем привлечь лишь собственные высказывания Гитлера, в которых он ссылался на опыт венского периода (1908–1913), на то, что он непосредственно видел сам и на опыт социальной нищеты: «Вена после рубежа веков относилась к социально самым неблагополучным городам. Сияющее богатство и отталкивающая нищета резко сменяли друг друга. <…> Полчищу старших офицеров, государственных чиновников, людей искусства и ученых противостояла еще более многочисленная армия рабочих, богатству аристократов и торговцев — кровавая бедность. Перед дворцами на Рингштрассе слонялись тысячи безработных, и под этой Via triumphalis старой Австрии ютились в сумерках и грязи каналов бездомные»[635].

Известно, что Гитлер не только наблюдал эти социальные противоречия со стороны, но и сам был непосредственно ими затронут. Правда, его описание «Венских лет учения и страданий» (заголовок 2-й главы «Майн кампф») несколько преувеличено[636]. В то же время он все-таки имел определенное право ссылаться на свой непосредственный опыт и наблюдение социальных неурядиц, что он выражал следующим образом на несколько странном языке: «Вряд ли можно было бы в каком-нибудь немецком городе изучать социальный вопрос лучше, чем в Вене. Но не следует заблуждаться. Это „изучение“ не могло происходить сверху вниз. Кто сам не находится в тисках этой удушающей гадюки, никогда не познакомится с ее ядовитыми зубами. В противном случае не выйдет ничего, кроме поверхностной болтовни или лживой сентиментальности». Гитлер подробно описывает «судьбу рабочего» и «путь страданий ребенка рабочего»: «На сотнях примеров я все это пережил, сначала с отвращением и, вероятно, с возмущением, чтобы позднее понять всю трагичность этого страдания и более глубокие причины. Несчастные жертвы плохих условий». Гитлер благодарил «провидение», которое дало ему войти в эту школу: «В ней я не мог больше саботировать то, что мне не нравилось. Она воспитала меня быстро и основательно». Тяжесть собственной борьбы, пишет Гитлер, уберегла меня от того, чтобы «теперь в жалкой сентиментальностикапитулировать перед упадочническими конечными продуктами этого процесса развития»[637].