Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 95 – Райнер Цительманн

Эти признания нельзя списать как исключительно ловкую и рассчитанную лишь на определенный эффект пропаганду. Сам Гитлер был явно убежден в том, что непосредственный опыт и наблюдение за социальными контрастами Вены позволили ему понять важность социального вопроса. В конце сентября 1941 г. он заявил в одной из своих застольных бесед: «Кто знает, если бы мои родители были достаточно состоятельны, чтобы дать мне возможность посещать академию, у меня не оказалось бы возможности основательно познакомиться с социальной нуждой. Тому, кто живет вне пределов нужды, нужно сначала распахнуть ворота, чтобы он ее увидел. Годы, которые дали мне возможность на собственной шкуре испытать нищету в самой жесткой форме, стали для германской нации самым большим благом: иначе у нас сегодня был бы большевизм!»[638]Гитлер выступает в «Майн кампф» во многих местах против сентиментально мотивированной позиции «милостивой снисходительности некоторых сочувствующих „народу“ модниц». Речь идет не о том, чтобы лишь возиться с последствиями социальной несправедливости, а скорее о том, чтобы устранять ее причины. Задача любой социальной деятельности заключается в «устранении таких принципиальных недостатков в организации нашей экономической и культурной жизни, которые должны привести к деградации отдельных людей или как минимум могут привести к ней»[639].

Прежде чем заняться вопросом о том, как Гитлер представлял себе решение социальной проблемы, мы хотим — постольку, поскольку это не должно рассматриваться в параграфах 111.3.а — б, — показать, что он думал о происхождении социального вопроса. Начало возникновения современного социального вопроса он видел в развязанном процессом индустриализации «притоке в города крупных масс населения»[640], где они не были правильно зарегистрированы теми, кто «был морально обязан о них позаботиться»[641]. Гитлер подробно описывает в «Майн кампф» этот процесс: «Невероятное экономическое развитие ведет к изменению социального расслоения народа. Когда медленно умирают малые ремесленные предприятия, а тем самым рабочему все реже представляется возможность обретения самостоятельного существования, он все больше пролетаризируется. Возникает промышленный „фабричныйрабочий“, существенный признак которого надо искать в том, что он едва ли окажется в состоянии основать позднее собственное дело. Он является в полном смысле слова неимущим, его старость — это мука, и ее вряд ли можно назвать жизнью». Гитлер рисует здесь процесс первоначального накопления: отчуждение непосредственных производителей от средств производства и возникновение класса, вынужденного продавать свою рабочую силу, чтобы можно было жить. «Все новые, исчисляемые миллионами массы людей переселялись из крестьянских местностей в большие города, чтобы в качестве фабричных рабочих зарабатывать себе на ежедневное пропитание на новых промышленных предприятиях. Условия труда и быта этого нового сословия были хуже, чем печальные». «Бессмысленное перенесение прежнего рабочего времени на новую промышленную деятельность» уничтожало не только здоровье рабочего, но и его веру в высшее право. К этому добавлялись «жалкий заработок», контрастировавший с «явно намного лучшим положением работодателя»[642], и — не в последнюю очередь — пренебрежительное отношение к ручному труду[643].