Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
Старый воин как-то странно посмотрел на сидящего в стороне Лютобора затем продолжал: – Вышата Сытенич пойти в тот поход не смог: его сильно изрубили на Нево люди Олафа Горбатого, ну, того самого, с которым он потом у Щучьей Заводи сквитался. А вот брат его Тверд польстился на хазарское злато, пропади оно совсем… – Так Тверд Сытенич за морем погиб? – деликатно уточнил Талец, который служил боярину дольше и видимо кое-что уже про это слыхал. – Да если бы за морем… – дядька Нежиловец устало промокнул рукавом взмокший лоб. – Бердаа они взяли, а вот удержать не смогли: арабы выставили войска в два или в три раза больше. Многие там полегли. А те, кому посчастливилось уйти, потом завидовали павшим. – Почему?– вырвалось у Торопа, хотя он почти понял, что старик имел в виду. – Хазары их поблагодарили, как они обычно побежденных благодарят, – ответил ему Лютобор, слушавший рассказ с неослабевающим вниманием. Выражение его лица при этом было такое же, как когда-то в Новгороде у боярина: похоже, он тоже о чем-то очень горьком вспоминал и вновь переживал старую, но непроходящую боль. – А как хазары благодарят? – удивленно вытаращился Путша – С помощью плахи и топора! – сурово отчеканил русс. Он прицепил меч к поясу и вышел в ночь. – Да-а, – задумчиво протянул дядька Нежиловец. – Вот так наш Твердушка и погиб. Упокой, Господи, его душу, – старый воин истово перекрестился. – А почему же воевода Хельги не вступился за своих людей? – спросил Твердята. Он аж привстал, его острые, готовые вот-вот продырявить кожу скулы пылали от возмущения. – Вождь может защищать или не защищать своих людей только пока жив! – промолвил, неожиданно появившись в полосе света, боярин. Видимо, он отошел не так далеко и, конечно же, слышал весь разговор. – А Хельги Витинежич еще в Бердаа лег, и пошли Господь каждому из нас такую смерть. – Славный был человек! – вымолвил с чувством дядька Нежиловец. – Храбрый воин и мудрый вождь. А уж как песни складывал – заслушаешься. – Лучше Лютобора? – просиял Путша Дядька Нежиловец покачал головой, глядя вслед ушедшему руссу. – Да уж не знаю, что тебе сказать, – усмехнулся он. – Мне их обоих враз слышать не приходилось. Как тут сравнишь. Ты мне вот что, парень, скажи, – обратился он к гридню. – Я запамятовал спросить насчет нынешних хазар: кого там каган прислал в Булгар представлять его волю? Тороп мигом навострил уши: этот вопрос был интересен и ему. Коли в Булгар пришли из Итиля послы, неплохо бы на них поглядеть – вдруг удастся что-нибудь разузнать про Булан бея! Путша наморщил лоб и зачесал в затылке. Видно было, что какое-то имя вертится у него на языке, но найти дорогу на свободу не может. – Я запамятовал! – ответил он, наконец, чистосердечно. – Много их там, и имена у всех – не выговоришь, будто камни во рту ворочаешь. Я запомнил, что булгары называли одного не то лосем, не то оленем. Сердце стукнулось Торопу в грудь так громко, что мерянинне удивился бы, если бы услышали окружающие. Булан бей – один из послов в Булгаре! Неужто добрые боги вновь послали сыну охотника из разоренного славянского селища встречу с хазарским оленем. Только теперь у непокорного мальчишки-словенина не связаны руки! *** На следующий день зной немного спал. Услышав просьбу матери-Земли угомонить разъярившегося брата, на крыльях западного ветра примчался грозный Перун. Бешеный солнечный глаз подернулся облачной дымкой. Из-за горизонта выползла огромная грозовая туча. Повиснув над рекой, она долго хлебала воду, на глазах разбухая, как квашня на опаре, и, наконец, заняла собой полнеба. Ее сердцевина при этом наполнилась такой лиловой чернотой, что, казалось, тронь, польется на землю не вода – крутой черничный взвар. |