Книга К морю Хвалисскому, страница 72 – Оксана Токарева

Игра расстроилась. Лютобор с видимым равнодушием проиграл партию Тальцу, чем весьма порадовал как Воавр, так и Белена, и, достав из ножен свой меч, принялся полировать лезвие, и без того гладкое и блестящее, как озеро в безветренный солнечный день. Поскучневшие гости тихо разобрали серебро и разошлись к своим ладьям. Люди Вышаты Сытенича вернулись к оставленным делам.

Какое-то время никто не решался произнести ни слова. Неловкое молчание нарушил дядька Нежиловец.

– А что нужно послам от булгарского царя? – спросил он у Путши.

Парень сразу оживился и с готовностью доложил:

– Я слыхал, будут говорить о сватовстве. Каган хочет дочь царскую в жены себе взять!

– А не жирно ли кагану будет? – подал голос кто-то из старшей дружины. – Разве не возили какую-то булгарскую царевну в Итиль в запрошлом году. Тогда еще купцы баяли, что ох как не по нраву булгарскому царю хазарский зять.

– Нашли что вспомнить, запрошлый год, – рассеянно глядя перед собой, промолвил Лютобор.

Он уже закончил свою работу и теперь проверял остроту меча, бездумно расчерчивая кровавыми полосами левую руку. – Та царевна и трех месяцев в Итиле не прожила, зачахла. Теперь каган другую дочь к себе требует.

Русс бросил взгляд на боярышню. Притихшая девица сидела, глубоко задумавшись: каково это – идти на чужую сторону за немилого да постылого, жить в тоске да кручине без любви и надежды. Лютобор тоже замолчал, потом, ни к кому особо не обращаясь, добавил:

– И царь булгарский будет очень большим глупцом, если ее отдаст.

Тороп знал, что у хазарского кагана было столько жен, сколько племен платило Хазарии дань. По одной от каждого племени. И добро бы простые девки, а то – все дочери да сестры князей. Жили те княжны в Итиле как залог преданности их народа кагану. Попробуй князь не уплатить дань, попробуй косо посмотреть на хазарского посла. Ответит за это чадо милое, сестрица любимая.

Булгары были богатым народом. В покровительстве Итиля не особо нуждались. В обход него торговалис Багдадом и Хорезмом. Поговаривали даже, что царь булгар подумывал о том, чтобы заключить союз с Русью, и что, коли князь Святослав надумает идти походом на Итиль, булгары готовы беспрепятственно пропустить его через свои земли. Потому, верно, и прислал каган посольство, что измены в Булгаре боялся, потому и требовал в жены одну за другой дочерей булгарского царя, чтобы заложниц при себе иметь.

Дождавшись, пока уйдет боярин, Твердята осторожно спросил у дядьки Нежиловца:

– А почему Вышата Сытенич так не любит хазар?

– Да за что же их, поганых, любить? – удивился старик.

Обычно словоохотливый, на этот раз он, похоже, решил запереть свою память на замок. Но отделаться от Твердяты оказалось не так-то легко: когда парня терзали голод или любопытство, он был способен на что угодно, и его не останавливали никакие запреты или затворы. Воспоминания дядьки Нежиловца не оказались исключением: Твердята и к ним отыскал ключ.

– Ты про поход на Бердаа слыхал? – начал старый воин и тут же себя оборвал. – Впрочем, где тебе, – он махнул рукой – ты тогда, небось, еще пешком под стол ходить не научился. Было это за год до царьградского похода Игоря и через год после похода Пейсаха на Русь. Хазарский каган попросил нашего князя сходить за море Хвалисское, дескать, тамошние властители обижают иудейских купцов. Ну, Игорь не смог отказаться: с хазарами тогда был мир, да и охотников идти сыскалось немало, чай, каган сулил щедрую награду. Рать повел воевода Хельги, тот самый, который до того отобрал у хазар Самкерц.