Книга К морю Хвалисскому, страница 71 – Оксана Токарева

Чтобы хоть чуть-чуть остудить разгоряченные солнцем и работой тела, парни раз по десять на дню лезли в Итиль, и даже пятнистый Малик, как все кошки не очень-то жаловавший купание, почти не сопротивлялся, когда Лютобор окатывал его речной водицей. Впрочем, не только новгородцы, но и сами булгары купанием не брезговали: пригоняя свои стада на водопой, они заходили нагишом в воду целыми семьями вместе с бабами и ребятишками и, не видя в том никакого сраму, подолгу плескались в реке.

Избавление от зноя приносил вечер. В Булгаре темнело рано. Видно солнце так усердствовало днем, поражая своими стрелами землю и ее обитателей, что уставало куда быстрее, чем в это время в краю вятичей, не говоря уже о Новгороде. Истомленные жарой люди выбирались из душных жилищ, чтобы подышать вечернейпрохладой. Многие и ночевать предпочитали под открытым небом, не обращая внимания на докучливых комаров.

В один из таких вечеров на берег из города прибежал Путша. Он был сильно взволнован. Пот ручьями лился у него по лицу, стекая за шиворот. Видно было, что парень не пожалел ног и всю дорогу несся, как борзая на лове, только бы поскорее поделиться с товарищами распиравшей его новостью.

В это время новгородцы были целиком захвачены интереснейшим зрелищем: Талец играл в шахматы с Лютобором. Вся дружина Вышаты Сытенича и еще немало народа с других ладей столпились вокруг, ставя серебро то на одного игрока, то на другого. Интерес собравшихся подогревался тем, что русс уже выиграл дважды. Такого прежде не удавалось никому. Талец играл в эту игру чуть ли не лучше всех в Новгороде. Но, видать, Лютобор не только на бранном поле, но и на игральной доске был противником не чета Белену.

На кону стояла все та же Беленова гривна, и теперь решался вопрос: то ли гривна останется у Тальца, то ли перейдет к руссу. Бедняжка Воавр не находила себе места от волнения: видно злополучная побрякушка составляла немалую толику выкупа, который Талец намеревался уплатить за нее боярину. Сидевшая рядом Мурава старалась успокоить подругу.

Наблюдал за игрой и Белен. Трудно сказать, кого из игроков он ненавидел больше и кому из них больше желал поражения. Азартный игрок, боярский племянник почти целыми днями пропадал на торжище или в караван-сараях, где купцы из полуденных стран играли в шахматы, нарды или кости. Белен тоже играл и ставил немалые заклады. Вот только выигрышей его пока не видал никто, и Тороп как-то услышал, как дядька Нежиловец то ли в шутку, то ли всерьез попенял боярскому чаду, что при подобной прыти тот рискует в Итиль прийти нагишом.

Видя, что на него никто не обращает внимания, Путша быстро протолкался к самой доске и заорал на весь берег:

– Хазары! Хазары приехали! Посольство от кагана! К царскому граду поскакали! Я сам видел!

Он остановился перевести дух, ожидая, что теперь его непременно засыплют вопросами и он окажется в центре внимания, описывая роскошь наряда посла и его провожатых, перечисляя тюки с диковинной поклажей, подсчитывая количество слуг и охраны. Однако ответом ему была гробовая тишина.

Путша неувереннозатоптался на месте, не решаясь, что-нибудь еще сказать. Товарищи смотрели на него с укоризной, а он, бедолага, не понимал, в чем провинился. Уж кто-кто, а Путша не успел запомнить, что в присутствии Вышаты Сытенича о хазарах просто так не говорят.