Книга К морю Хвалисскому, страница 109 – Оксана Токарева

Устав играть в гляделки с немигающим лунным оком – все равно не переглядеть, а на рассвете само закроется – Тороп на миг, как ему показалось, смежил веки, а когда открыл их, понял, что проморгал. К бревенчатой стене избы прижимались две смутно различимые в лунном свете фигуры, ни на кого из новгородцев непохожие. Незнакомцы старались двигаться бесшумно, но это им удавалось с большим трудом: они несли что-то завернутое в темный плащ, по форме напоминающее человеческое тело и это что-то молчаливо, но отчаянно сопротивлялось.

«Мурава!» – блеснуло молнией в сознании Торопа.

Мерянин рванулся с места и с громким воплем бросился под ноги похитителей…

От неожиданности один из них потерял равновесие и, не удержав свою ношу, повалился вместе с нею на землю. Тороп успел хватить другого по скуле. Но в это время кто-то, кого он раньше не заметил, так как тот прятался в тени, нанес ему самому страшныйудар по уху. Мерянин рухнул наземь под ноги еще одному, немедленно занесшему меч. С трудом преодолевая разламывающую голову боль, Тороп попытался откатиться в сторону, понимая, что ничего уже не успеет предпринять…

Но на пути смертоносного клинка оказался Дар Пламени. Мерянин не услышал (в подбитом, горящем ухе звучала набатом кровь, и оно отказывалось воспринимать звуки окружающего мира), а скорее ощутил, как лязгнула сталь об сталь, и увидел, как ночной убийца рухнул на землю, чтобы уже не подняться. Оставшиеся в живых пустились бежать: разбуженные шумом из избы выскакивали, натягивая на ходу порты, вооруженные кто чем новгородцы, и кто-то голосом дядьки Нежиловца грохотал, чтобы принесли огня.

Одного Лютобор настиг, ударив мечом по шее наотмашь, другой оказался проворнее. Он уже почти растворился в ночи, когда на плечи ему прыгнул неизвестно откуда взявшийся пятнистый Малик. Не ожидавший встретить в шумном людном городе лютого зверя, охваченный ужасом вор не смог оказать сопротивления. Впрочем, умный пардус его трогать не стал. Только повалил на землю и, встав лапами на грудь, наклонил морду над горлом, ожидая приказа хозяина.

Четвертого нигде не было видно. Конечно, он мог спрятаться в камышах и затем перебраться на другой берег вплавь. У Торопа, однако, на этот счет была своя мысль. Уж больно знакомой показалась ему рука, нанесшая удар. Ее тяжесть ему пришлось испытать еще в Новгороде, в памятный день первого пробуждения в боярской гриднице. Эту стражу должны были нести двое молодых воинов из ближайших приятелей Белена. Может быть, боярский племянник предложил им поменяться, может, посулил часть от хазарского злата, а может, и просто приказал молчать, обещая в случае чего всю вину свалить на них.

Пока новгородцы рыскали впотьмах за ночными ворами, Лютобор наклонился к покинутой добыче. Тороп не ошибся. Завернутая в черный шерстяной плащ на земле лежала новгородская боярышня. Похитителям удалось не только скрутить девушке руки, но даже заткнуть рот ее собственной косой, чтобы не вздумала закричать и позвать на помощь. Верно, кто-то все-таки подсоблял изнутри. Тороп опять подумал о Белене.

От ужаса и от удара о землю девушка лишилась чувств, но Лютобор не был бы воином, если бы не знал, как в таком случае поступить. Торопслыхал, как парни промеж собой говорили, что легче всего привести в сознание сомлевшую или зашедшуюся плачем девку – это поцеловать ее.